Автор
Холодным январским днем 1866 года Скарлетт наполняет свой кабинет легкой неловкостью — она снова объясняет тете Питти, почему их семья не может приехать в Атланту. Письмо идет быстро, как бегство диких птиц от мороза, и уже почти завершено, когда Скарлетт понимает, что жалобный всхлип тети Питти неизбежен....
— И вы поможете засадить их в тюрьму? Но ведь это же были ваши друзья! Они взяли вас в свою компанию, когда выпускали железнодорожные акции, на которых вы заработали тысячи.
Ретт вдруг усмехнулся, как бывало, — с легкой издевкой.
— О, я им за это не помню зла. Но я перешел на другую сторону, и если в моих силах помочь засадить их туда, где им место, я это сделаю. И вы еще увидите, какую пользу мне это принесет! Я достаточно осведомлен о подоплеке некоторых дел, и мои знания могут очень пригодиться, когда законодательное собрание начнет копаться в этих делах, а, судя по всему, это не за горами.
Но Скарлетт слишком долго наблюдала, как республиканцы, опираясь на армию янки, правили Джорджией, чтобы поверить небрежно брошенным словам Ретта.
— Какую вы несете чушь, — заметила она.
— Если его и не посадят в тюрьму, то уж во всяком случае не переизберут. В следующий раз губернатором у нас будет демократ — для разнообразия.
— И я полагаю, это тоже будет делом ваших рук? — иронически спросила она.
— Конечно, моя кошечка.
— Да вы швыряете деньги в крысиную нору!
— Что? Это вы демократическую партию называете крысиной норой? — Он с насмешкой посмотрел на нее, и глаза его снова стали спокойными, ничего не выражающими. — Мне безразлично, кто победит на выборах. Но мне небезразлично то, что все теперь знают, сколько я положил на это сил и сколько потратил денег. Об этом будут помнить не один год, и это принесет свою пользу Бонни.
