Автор
Холодным январским днем 1866 года Скарлетт наполняет свой кабинет легкой неловкостью — она снова объясняет тете Питти, почему их семья не может приехать в Атланту. Письмо идет быстро, как бегство диких птиц от мороза, и уже почти завершено, когда Скарлетт понимает, что жалобный всхлип тети Питти неизбежен....
Скарлетт дрожащим голосом произнесла: «Эшли!» Он медленно повернулся и посмотрел на нее. Его серые глаза уже не были затуманенными, отчужденными, а — широко раскрытые — смотрели на нее. И она увидела в них страх, схожий с ее страхом, беспомощность еще большую, чем та, которую испытывала она, растерянность более глубокую, чем она когда-либо знала. Чувство страха, обуявшее ее в холле, стало еще острее, когда она увидела лицо Эшли. Она подошла к нему.
— Я боюсь, — сказала она. — Ах, Эшли, обними меня.
Он не шевельнулся, а лишь смотрел на нее, обеими руками сжимая перчатку. Скарлетт дотронулась до его плеча и прошептала:
— Что с тобой?
Его глаза пристально смотрели на нее, ища, отчаянно ища чего-то и не находя. Наконец он заговорил, и голос его был какой-то чужой.
— Мне недоставало тебя, — сказал он. — Я хотел побежать, чтобы найти тебя — как ребенок, который ищет утешения, — а нашел я сейчас такого же ребенка, только еще более испуганного, который прибежал ко мне.
— Но ты же.., ты же не боишься! — воскликнула она. — Ты никогда ничего не боялся… А вот я… Ты всегда был такой сильный…
— Если я был когда-либо сильный, то лишь потому, что она стояла за моей спиной, — сказал он, голос его сломался, он посмотрел на перчатку и разгладил на ней пальцы. — И.., и.., вся сила, какая у меня была, уходит вместе с ней.
В его тихом голосе было такое безысходное отчаяние, что Скарлетт убрала руку с его плеча и отступила.
— Как же так… — медленно произнесла она, — как же так, Эшли? Ты, значит, любил ее?
— Она была моей единственной сбывшейся мечтой, — с трудом произнес он, — она жила и дышала и не развеивалась от соприкосновения с реальностью.
«Мечта! — подумала Скарлетт, чувствуя, как в ней зашевелилось былое раздражение. — Вечно у него эти мечты! И никакого здравого смысла!» И с тяжелым сердцем она не без горечи сказала:
— Какой же ты был глупый, Эшли.
— Прошу тебя, Скарлетт! Если бы ты только знала, сколько я выстрадал с тех пор, как…
— Сколько ты выстрадал! Ты думаешь, что я… Ах, Эшли, тебе следовало бы знать уже много лет назад, что ты любил ее, а не меня! Почему же ты этого не понял? Все могло бы быть иначе, а теперь..
