Автор
В дверях холодильника, где ломится кипяток в чайнике, и неуклюжею полушуткой летит невеста-дракон. Колени молчат первыми — жёсткий ворс на паркетах разрывается колготками, а нежная кожа обжигается кипятком. Эта чудесно описываемая сцена дает начало роману, где невеста-дракон неуклюже выходит из своего зимнего поместья, став новой хозяйкой безвыходной ситуации, которая ведет её в новые экшновые приключения....
Они ждут у входа в храм. Ещё служитель требует взять ответственность за учинённый здесь погром.
Эридан поднимает голову. Ладонь, лежащая на лопатках, замирает. Тень напряжения пробегает по его лицу, но он быстро справляется с собой.
– Хорошо, – коротко отвечает лорд Вэйн, и я поражаюсь, насколько невозмутим его обычно властный, холодный голос. Затем он наклоняется ко мне, шепча почти в самое ухо: – Пойдём, поскорее закончим с формальностями и домой.
Горячее дыхание щекочет кожу, и это простое, но такое желанное слово ""домой"" пробуждает меня, будто я вынырнула из-под воды.
И все скопившиеся вопросы прорываются наружу.
– Как ты? Что с тобой произошло? – тараторю я, отстраняясь, чтобы видеть его лицо. Касаюсь ладонями, чувствуя, как легонько царапает кожу тёмная щетина. – Как ты добрался до Милфорда? И почему твой дракон...
Останавливаюсь на середине фразы, не в силах продолжить. Горло сжимается, а перед глазами встаёт образ полупрозрачного дракончика, пожертвовавшего собой ради меня. Хочется прорыдаться, выплеснуть всё отчаяние последних дней! Задрать голову к небу и выть, пока не охрипну!
– Анна, – Эридан говорит спокойно, но в его глазах я вижу тень, – не здесь и не сейчас.
Что-то ломается внутри меня, и жалкие крохи выдержки разлетаются на тысячи осколков.
– Они говорили, что ты мёртв! – кричу, внезапно набрасываясь на него и стуча кулаками по его груди. – Они сказали, что я вдова! Думаешь, я радовалась? Закатила праздник, когда ты улетел в столицу? Ничего ты не понимаешь! Я так переживала за тебя, думала, что больше никогда не увижу, а ты говоришь ""не сейчас""?! Бессердечный ты гад! Ненавижу!
Слёзы текут по лицу, пока я выплёскиваю весь страх и боль, накопившиеся за эти дни.
Несколько секунд он просто смотрит на меня, и его радужках я вижу отражение собственного страха. А затем, не говоря ни слова, прерывает мою тираду поцелуем.
Губы Истинного, тёплые и мягкие, прижимаются к моим с неожиданной щемящей нежностью.
Пальцы лорда зарываются в волосы, мягко массируя затылок, пока его губы прослеживают контур моих, даря так необходимое тепло и несокрушимую уверенность.
– Меня пытались отравить, – говорит, чуть отстранившись, но не отводит взгляд. – Чтобы отомстить и не позволить спасти тебя от Дезмонда и Альфреда.
