Автор
Ренат рывком перескочил через решетку и бросился к двери, чувствуя на себе острый взгляд пристава. Страх заставлял его отпирать дверь словно при полном недосыпе, но каждая секунда наполняла мрачной ужасной надеждой на то, что он может оказаться в тюрьме. Кровавый день начинался с попытки скрыться и завершался незатихшим шепотом пристава: "Потерпишь, Ренат"....
Вряд ли левый человек смог бы попасть на юбилей его отца.
– Я, честно, не очень шарю в батиных друзьях. У него их много и каждый юбилей разные, но этот, то ли друг детства, то ли университетский друг. Не знаю, но тип стремный. Чисто из-за имени его запомнил. Сейчас, наверное, только в монастыре или в деревне староверов можно встретить Аристарха.
А еще его можно было встретить одиннадцать лет назад на занятиях по госслужбе, где он в красках расписывал все прелести этой самой службы.
Тогда он был для меня идеалом мужчины.
Я никогда не говорила ему о своих чувствах, не показывала и не проявляла свою симпатию.
Но однажды он пришёл на занятия без обручального кольца. Злой, раздраженный. Я понимала, что произошло. Темная грязная сторона моего сознания была этому рада, но, с другой стороны, я не желала ему несчастья. Я не хотела, чтобы его семья распадалась, даже если бы это каким-то чудом смогло привести его ко мне.
"Он умел говорить. И он умел заговаривать. И, уверена, не был дураком, точно зная, что девчонка в него влюблена, нужно только немного надавить, вызвать еще больше моей жалости и получить утешение от девчонки, которой только-только исполнилось восемнадцать лет и она, наконец, смогла почувствовать себя центром Вселенной.
И он утешился. Утешался он около месяца.
Я никому не говорила – он просил держать наши отношения в тайне от всех. О них не знали даже мои родители. Я молчала, потому что жалела его, давая время на решение всех юридический формальностей, касающихся бракоразводного процесса, который, я была уверена, идёт полным ходом и вот-вот закончится. Нужно только подождать.
Я верила всему, что он говорил. А говорил он красиво.
