Автор
В марте 1927 года в Москве начинается катаклизм: отец девочки Рогожского уезда приказал отправить ее обратно к бабушке, оставив без денег и крыши над головой. Управляющий домом молодой парень Семён управляет семейным особняком, но его новая хозяйка — сирота-подросток — начинает вызывать хаос в этом мире. Атмосфера книги — это непреодолимый гнет и холодный расчет, ощущаемые под бушующей экономической кризисой....
Мы в ее столе пачку смятых газет нашли.
— Думаешь, она вынесла деньги?
— Только если небольшую часть, там бумажек этих на восемьдесят кило было. Сразу бы заметили. Нет, что-то другое она вытаскивала, только узнать бы — что. У директора банка не спросишь теперь, чем она занималась, вроде бы просто кассой заведовала, и все. Но в этом направлении копать и копать. Кстати, тот крестьянин, который Ферапонтову на бережке нашел, написал, что сумочку у себя припрятал, чтобы не пропала, а потом запамятовал. Дом мы его обыскали, ничего не нашли лишнего.
— Ну и правильно. Мог бы вообще смолчать, валяется труп и валяется.
— Я к тому, что проследить за ним надо. Вроде бы сумка нетронутая, там и деньги оставались, двадцать рублей с мелочью, и помада, и даже кусок булки засохшей, но мало ли еще что было, и он это сховал где-то, так обязательно побежит проверить, на месте или нет. Приставь когонибудь, надежды мало, скорее всего, этот Бондарь все и забрал. Но вдруг осталось чего.
— Хорошо, попробую. Но здесь, в городе, проследить-то нетрудно, а вот на деревне, они ж все друг друга знают, дело гиблое.
— Все равно, хоть как.
— Ладно. Ты мне вот что скажи, что это за жизнь, Пал Евсеич, а? Живет человек, ну склочный чуть, сварливый, никого не трогает, работает себе в банке, а потом пропадает — и не нужен никому. Так?
— Так. Сестра ее в Ленинграде огорчилась, что денег больше не будет каждый месяц, она там с дитями одна без мужа живет, сюда до того, что случилось, и не собиралась приезжать, родственницу проведать, — согласился Мальцев.
Произошедшее в городе волновало не только сотрудников органов правопорядка.
