Автор
Двадцатые годы прошлого века. НЭП. Сергей Олегович Травин, агент угро, направлен на хозяйственную работу в провинциальный городок, который сотрясает череда разбойных нападений.Как известно, оперов бывших не бывает, поэтому Травин оказывается в гуще событий…
Если мы с тобой правы, и убийцы на свободе гуляют, то терять им нечего, в засаду попадут, жалеть никого не будут. Так что ты там у себя в коммунхозе план дома достань, посмотри, куда этих Ковальских можно спрятать. Их четверо — муж, жена и двое детей.
Суржанский, которого под конвоем привели прямиком с воскресного обеда, толком ничего не знал, он все больше потел и пил воду из графина, частью проливая на себя, учет жильцов он вел аккуратно, но чтобы знать, кто и с кем якшается, такого не было.
— На первом этаже старушка живет, Черганова Софья Ниловна, — сквозь страх и пот наконец выдавил он что-то полезное.
Травин представлял себе Черганову в образе эдакого божьего одуванчика, в чепчике и тридцати кило весом. На самом деле Софья Ниловна статью, голосом и повадками больше походила на отставного гренадера.
— Это ты, значит, с фельдшерицей из больницы блудуешь? — густым басом спросила она Сергея, когда тот представился, показал свое удостоверение и намекнул, что он тут с инспекцией.
— Я, — не стал скрывать Травин.
— Ох, глаз черный у нее. Смотри, закрутит тебя девка. Хотя и ты тоже не промах, кобелина, — Черганова хлопнула рукой по подлокотнику кресла. — Может, нашим новым управдомом заделаешься? А то этот Суржанский хлипкий совсем, пальцем ткни, и окочурится, а тут господа важные останавливаются и куролесят. Вон, например, граф Толстой, как появится, так девок из борделя водит.
— Прям так и водит? — для вида изумился Сергей.
— Ни одной юбки не пропустит, — поджала губы Софья Ниловна. — Козел старый. И компания у него такая же, из этих новых писателей, только непотребствуют, какое уж там высокое искусство. Один среди них приличный человек, Боря Вогау, я его еще дитем помню, с родителями тут жил до рэволюции. Андрей Иванович, его отец, из немцев который, коров лечил, замечательный был ветеринар и человек волевой, а Боря — в мать пошел, такой же бесхарактерный, так они Борю спаивают.
— Про жильцов этих, Ларин и Рудин, интересуюсь.
Черганова о них все знала. О старшем, Ларине, она отзывалась исключительно в положительных тонах, мол, не пьет, не курит, за юбками не бегает, уважительный и вообще человек высоких моральных принципов, сразу видно, что не из большевиков. Каждый раз, как видел ее, Софью Ниловну, здоровался и даже кланялся.
