Автор
В марте 1927 года в Москве начинается катаклизм: отец девочки Рогожского уезда приказал отправить ее обратно к бабушке, оставив без денег и крыши над головой. Управляющий домом молодой парень Семён управляет семейным особняком, но его новая хозяйка — сирота-подросток — начинает вызывать хаос в этом мире. Атмосфера книги — это непреодолимый гнет и холодный расчет, ощущаемые под бушующей экономической кризисой....
А аккурат перед самой войной этой сына своего встретишь, только встреча нерадостная случится, и для тебя, и для него, по разные стороны фронта окажетесь.
— Даша…
— Что, Сережа?
— Дай мне только до вас добраться. Щадить не буду.
— Может, и доберешься, — женщина взяла шприц, посмотрела содержимое на свет, постучала по стеклянному цилиндру пальцем, — свидимся еще, милый, повязаны мы с тобой так, что и не развязать. Только помни, не бывает плохих или хороших людей, любовь моя, человек — он как космос, рядом вот, руку протянуть, но неизведанный и бесконечный.
Игла вошла в плечо, Сергея словно парализовало. И потом накатила тьма.
Очнулся окончательно Травин через две недели, словно от тяжелого сна освободился — практически здоровый и даже бодрый. На то, чтобы вернуть ослабшим конечностям былую подвижность, ушло всего два дня под строгим наблюдением доктора Райха. Генрих Францевич и сказал Сергею, что Дарья Павловна взяла расчет и уехала в Ленинград, к дальней родственнице.
— Верь в свою звезду, — перевел Травин.
Бумажку и пуговицу он спрятал в карман и благополучно о них забыл.
Отлеживаться Сергей не стал, поехал в Москву, к Емельянову, который уже сидел, что называется, на чемоданах.
Ларина они упустили, словно сквозь землю провалился. В Ленинграде арестовали служащего наркомата, который приторговывал заграничными паспортами, тот уверял, что этот самый Ларин брал у него два паспорта, но в актах о выдаче были совсем другие фотографии.
Про связь его с Дашей никто не слыхивал, Емельянов так и сказал — забудь. Бред, галлюцинации раненого, была Дарья Павловна Белова, вдова красного командира, фельдшер, и сплыла, но по своим каналам проверил — до Ленинграда она так и не добралась, исчезла где-то на полпути, словно растворилась.
