Автор
В марте 1927 года в Москве начинается катаклизм: отец девочки Рогожского уезда приказал отправить ее обратно к бабушке, оставив без денег и крыши над головой. Управляющий домом молодой парень Семён управляет семейным особняком, но его новая хозяйка — сирота-подросток — начинает вызывать хаос в этом мире. Атмосфера книги — это непреодолимый гнет и холодный расчет, ощущаемые под бушующей экономической кризисой....
— Не беспокойтесь, первый класс у нас тихий, — заверила его завуч, молодая женщина с кудряшками и комсомольским значком. — Есть даже пионерский отряд, дети-то разного возраста, некоторые только в одиннадцать-двенадцать лет первые буквы писать учатся. Хорошо, что вы, товарищ, за сиротками приглядываете, время сейчас сложное, хоть жизнь и налаживается. Я напишу список, чего купить нужно, и передам вместе с девочкой. Особенно с бумагой и карандашами проблема, чуть ли не на кусках обоев пишут. Директор даже хотел из книг вырвать свободные листы, кое-как отстояли нашу библиотеку — хорошие книги, а не всякую буржуазную чушь, вот ее не жалко.
— Тут и библиотека есть? — Травин уже к двери потянулся, чтобы уйти.
— Вместе с городским архивов. Когда революция была, свезли сюда бумаги, да так и оставили. Часть в первые годы сожгли, топить ведь надо было чем-то, остальное потихоньку забирают для своих нужд, вот, к примеру, коммунхозотдел ваш часто домами интересуется, ну а то, что к временам царизма относится, похоже, никому не нужно.
— Что, так никто и не интересуется?
— Нет, — завуч покачала головой. — Историк наш, Иван Андреевич Топольский, иногда копается, сортирует, но похоже, уйдет это все это тоже в печь. Как пережиток проклятого прошлого.
— А этот ваш Иван Андреевич что, в истории города хорошо разбирается?
— Лучше бы он так в новой революционной истории разбирался, — нервно дернула плечами завуч. — Держим его по причине возраста, не выбрасывать же на улицу. И молодых специалистов никак не дождемся, обещали на его место прислать из Москвы, но так пока и нет никого.
Травин достал из кармана серебряный кругляш.
— Нашел тут вещицу, вот интересно, кому она принадлежала.
— Это вам, товарищ, точно к нему. Идите в шестнадцатый кабинет — там номер мелом на двери написан, у Ивана Андреевича только второй урок будет, а сейчас он у себя сидит, все пишет чего-то, — по тону завуча было понятно, что она такое не одобряет. — А как освободитесь, или если нужда какая, заглядывайте почаще.
Сергей пообещал, что обязательно расскажет, как только разберется с нэпманами, и пошел искать Топольского.
Историк нашелся там, где завуч и сказала — просторный класс с кафедрой был практически пуст, только в углу, возле окна, за столом сидел старичок в опрятном костюме и что-то писал, обложившись книгами.
