Да, если так посмотреть, помыть посуду — пустяковое дело. Да, конечно, но это и проявление уважения тоже.
Дэрек с горечью вспоминал, какими ядовитыми шипами и резко уничижительными высказываниями ответил отец на просьбу делать по дому хоть какие-то посильные мелочи вроде того же мытья посуды или помощи с готовкой. По мнению Корвина Алистера, сын был обязан отплатить за все то добро, которое получил в жизни. За безбедное детство, за хорошее образование, за сильный дар, за крылья и за саму жизнь тоже. Куда ни глянь — всюду долги.
По настоянию отца Дэрек ввязался в историю с добычей невесты, а теперь старался не представлять, какую бурю вызовет решение потратить десять тысяч на портальный артефакт. Пока отец считал, что Дэрек потащит Веру на отбор исключительно для отвода глаз и ради того, чтобы выиграть время на поиск покупателя. От этих мыслей хотелось отмыться, из-за отторжения роли работорговца Дэрека мутило. А то, что Вера сама предположила именно такой путь решения проблемы с негодной иномирной диковинкой, делало отцовский вариант-приказ нестерпимо мерзким и подлым.
Закончив с домашними делами, маг поднялся к себе. На сердце было неспокойно, тяжело, а волна отрицательных эмоций, идущая от отца, добавила безысходности. На втором этаже Дэрек остановился, прислушался. Вера еще не спала и, судя по звукам, обживала шкаф, который Дэрек освободил от вещей матери. Но удивляло не это, а то, что девушка напевала. Дэрек тихонько, стараясь ступать так, чтобы лестница не выдала скрипом, поднялся на несколько ступенек. Мелодия была незнакомая, задумчиво-нежная. Под такую память воскрешала сегодняшнюю прогулку с Верой, тот момент, когда он отвел девушку в лавку с разными кремами, притираниями и косметическими средствами.
Вера сидела вполоборота к Дэреку за столиком для клиенток и разговаривала с продавцом, помогавшим ей разобраться в совершенно новых для землянки составах. Она то и дело подносила к лицу открытые баночки с кремами и, прикрывая глаза, вдыхала ароматы.
В те минуты девушка была прекрасна. Приглушенные маркизой солнечные лучи смягчали черты ее лица и падали так, что казалось, будто Вера сияла внутренним светом. Аккуратно подобранные волосы открывали изящную шею, тонкая золотая цепочка кокетливо поблескивала, привлекая внимание к неглубокому, целомудренному вырезу традиционного северного платья. Оно Вере очень шло, а сама девушка называла его каким-то непроизносимым земным словом.
