Автор
Вечером 10 июля 1913 года агент Иван Изралов из Службы при Secret Police исчез без следа. В Петербурге оживился голод, и полиция переживала кризисы, но эта пропажа вызывала удивление — ведь титулярный советник Левиков всегда доверял агентам. Изралов работал в Втором отделении наружной полиции, отвечая за участки, и его внезапная бесследная удача оставила шокирующий след в городской истории....
Похоже, «Уральское эхо» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тот продержался два дня, после чего стал давать признательные показания. Грандиозный притон, в котором обитала чуть не половина столичных воров, не мог существовать просто так, благодаря везению блатер-каина. Алексей Николаевич показал ему фото Сорокоума и спросил с нажимом:
– Это твой хозяин?
Мовша понурил голову:
– Он же меня живьем съест…
– Расскажи без протокола, в акт дознания не войдет. Но признаться нужно.
– Зачем вам мои слова без протокола? Нет, вы меня обманываете!
– Ты все равно потом на суде откажешься.
Шиф вскинулся:
– Конечно, откажусь. Господа, не спрашивайте меня об этом человеке, он страшнее черта. О чем хотите буду говорить, только не о нем.
– О чем хотим? – Лыков сделал вид, что заинтересовался. – Ну, давай о золоте с платиной. Ты продавал его Графу Платову, то бишь Матвею Шелашникову?
– Да, – сразу признался маклак. – Такое было условие… человека, о котором я не хочу говорить. Он интересуется золотом, и особенно платиной, в любом состоянии.
– А когда это поменялось и почему? – ухватился за последнюю фразу Филиппов.
– Неделю назад меня вызвали… ну, туда.
– На угол Большой Колтовской и Корпусной? – назвал адрес «ивана иваныча» Лыков.
– Да. Все-то вы знаете…
Шиф немного успокоился и рассказал о своей беседе с Сорокоумом. Тот сообщил, что Граф Платов временно перестает быть его уполномоченным по рыжью. Вместо него ювелиру придется иметь дело с другим человеком. И позвал старика с седой бородой, который назвался Ногтевым (это был Верлиока). Они обсудили цены. Хозяин пожурил гостя за то, что тот мало сдает платины. И сказал: этот товар мне нужен позарез, можешь поднять закупочную цену до пяти рублей за золотник.
Шиф уточнил: чистой платины не достать, в Петербурге, как и по всей России, встречается только самородная – вы назвали цену на нее? Сорокоум спросил: а сколько там будет примесей? Маклак ответил: в среднем семнадцать процентов. «Иван иваныч» решительно объявил: покупай самородную за пятерину и не держи у себя, сразу доставляй Ногтеву.
