Автор
Вдоль реки Шексны к Волге, где мир Лизы ограничивался небольшой усадьбой дяди Гавриила Леонтьева, в которую она прилипала как ни хватай. Дядя был занят своими делами, не любившим тратить время на пустые прогулки, но Лиза нашла здесь спокойное укрытие. Няня Ольга Петровна, знающая об их особенности, видела в этом одиноких походах смысл и радость....
Отчего-то все, что говорила Нина, казалось ей очень важным. И муж, она видела, тоже навострил уши, хотя обычно он не был охоч до чужих житейских историй. Если они не были связаны с произведениями искусства, конечно.
– Мы остановились в частном отеле, – продолжала свой рассказ Нина. – Он был новый, только открылся. Его владелец выкупил комплекс старой усадьбы, довольно сильно разрушенной, и восстановил ее, пусть и не полностью. Это была такая чудесная усадьба, расположенная в черте города, но при этом создающая иллюзию, что ты за его пределами.
Лена вздрогнула. Липами и соснами пах воздух в ее сегодняшнем сне.
– В общем, в отеле, в простенке лестницы между первым и вторым этажами, висела картина. Портрет мальчика лет тринадцати. Такой… дореволюционный. Ничего особенного. Мальчик в белой рубашке, сидящий в беседке, наподобие той, что стояла во дворе. Но дело в том, что этот мальчик был точной копией нашего сына Никиты. Просто одно лицо. Мы с Володей даже глазам своим не поверили. Возникало стойкое ощущение, что этот портрет писали с нашего сына, если бы это было возможным сто лет назад.
– Просто взял и подарил? – удивился Киреев. – Несмотря на то что знал о его ценности?
– Да. Мы были готовы его купить, но он и слышать ничего не хотел. Сказал, что ничего не понимает в искусстве и не хочет возиться с оценкой. Мол, мальчик действительно одно лицо с нашим сыном, поэтому пусть они соединятся. Так он сказал.
