Знаешь, что в себя она пока не пришла.
– Она и не может. Они держат ее под препаратами, чтобы разгрузить мозг.
– Тем более. Завтра утром ты встанешь пораньше, позавтракаешь и поедешь. Что ты будешь делать там ночью? В палату интенсивной терапии тебя не пустят, будешь под дверью на полу сидеть?
– В крайнем случае посижу на полу, – сцепив зубы, сказал Горелов.
Видимо, он был из той породы людей, которые, раз приняв решение, затем идут до конца. Танк, а не человек. Собравшись, он действительно уехал, пообещав сообщить, если в состоянии Нины произойдут какие-то перемены. Оставшиеся, проведя довольно унылый вечер в гостиной, около одиннадцати часов вечера разошлись по своим спальням. Довольно быстро дом погрузился в темноту.
* * *Несмотря на все тревоги и волнения сегодняшнего дня, Лена никак не могла уснуть. Лежа рядом с мерно храпящим мужем, она сквозь летнее ночное марево, которое и темнотой-то нельзя было назвать в полном смысле этого слова, вглядывалась в стоящий на тумбочке портрет Лизы Токменевой, ставшей первой владелицей этого дома.
Девочка с картины, казалось, следит за ней, вглядываясь прямо в душу. Может быть, она насмехалась над Леной, потому что знала тайну, которую та пыталась разгадать. Интересно, а каким человеком она была? Об этом могут знать родственники Павлы. Конечно, молодая женщина рассказала все, что знала, но, быть может, ее мама помнит больше. Хотя нет. Мать Павлы родилась, когда Елизаветы Никитичны Никаноровой уже не было в живых. И все равно спросить стоит.
Лена и сама не могла сказать, отчего в ней росла и крепла уверенность, что эта информация поможет пролить свет на то, что сегодня происходит в доме. Наверное, все дело было в ее интуиции, необычайно развитой, но в последнее время чаще всего спящей мирным сном. В жизни Елены Золотаревой не происходило ничего, что требовало бы работы интуиции. К счастью, наверное. Конечно, к счастью. Вот только сыщицкий азарт никуда не денешь. Если уж он однажды попал в кровь, то все. Жизнь без расследований кажется пресной и скучной.
Она взглянула на часы. Половина первого. Пора спать, но что ты будешь делать, если сна ни в одном глазу… Устроившись поудобнее и подсунув под спину вторую подушку, Лена снова предприняла попытку выстроить все известные ей факты в единую логическую цепочку. Факты упрямо выскальзывали и соединяться друг с другом наотрез отказывались.
Пятнадцать минут второго. Лена вдруг остро позавидовала мирно спящему рядом мужу, сон которого никогда не тревожили никакие глупости. Без четверти два. Она наконец почувствовала приближение сонной дремы, внутри которой начинали разбегаться и обрываться мысли.