Сейчас, сидя в замкнутом пространстве со шкафами, на полках которых теснились документы, он вспоминал это детское ощущение безнадежной скуки, щедро приправленное именно пылью. Пылью веков. От нее щекотало ноздри и забивало грудную клетку так, что казалось, затхлый, пропитанный старьем воздух с трудом проходил внутрь.
За грудиной свербило и чесалось. Хотелось разодрать грудь, чтобы добраться туда, где чешется, прекратить это мучительное ощущение, но оставалось только надсадно кашлять, мечтая, чтобы испытание наконец кончилось. Кашель отвлекал маму, которая поднимала голову от горы бумаг, загромождающей стол, сдвигала на кончик носа очки, модные, невероятно стильные, подаренные сыном на последний день рождения, укоризненно смотрела на него поверх тонкой золотой оправы.
– Вадик, нужно иметь терпение. В архивной работе это главное.
Горелов никогда не отличался терпением, потому и в науку не пошел, хотя получил хорошее классическое образование. Он любил риск и быстрый результат, а потому пошел в бизнес, в котором неплохо преуспел. Но все, что требовало вдумчивости и неспешности, претило ему. В частности, владея картинной галереей, сам он так и не стал коллекционером, потому что у него не хватало терпения собирать по крупицам действительно стоящие экспонаты.
В отличие от Эдуарда Киреева. Вот уж кого можно было считать по-настоящему терпеливым. Эдик мог неделями идти по следу, собирая данные для полного провенанса того или иного произведения искусства. О его тщательности ходили легенды. Да и собственная коллекция у него отличная, на зависть многим, хотя и не баснословной стоимости. Самые дорогие экземпляры он продал, собирая деньги на дом на Соколе. Все остальное было добротным, качественным, но не стоящим целого состояния. За такую коллекцию не убивают.
Дойдя до этой точки в логической цепочке своих мыслей, Вадим вздохнул. Он прекрасно понимал, что убили Киреева из-за чего-то другого. Ни одна из принадлежащих ему картин и прочих ценностей не пропала. Все осталось висеть или стоять на своих местах. Тогда что же искал неведомый преступник?
Вывод лежал на поверхности. Раз искал, причем довольно долго, значит, нужное ему не находилось в открытом доступе. Другими словами, спрятано в доме, купленном всего за год до того. Из этой мысли вытекали еще две. Во-первых, это что-то принадлежало не Кирееву, а предыдущим владельцам, то есть Никаноровым. Во-вторых, спрятали его довольно надежно, потому что не нашли даже при ремонте совершенно пустого дома.
Значит, в доме художника Никанорова существовал хорошо оборудованный тайник. Но где? Точно не на чердаке, иначе его обнаружили бы рабочие, перекрывавшие крышу. И не в подвале, где меняли коммуникации.