Быстрота, спонтанность, четкость в исполнении и резкий отход назад, чтобы ринувшийся в атаку лорд упустил маленькую смертоносную деталь – когти высшего демона. Эллохар ударил со спины, и потрясенный лорд, с чьего лица вдруг посыпалась защитная чешуя, с некоторым изумлением уставился на окровавленные черные когти, словно выросшие из его груди…
Риан на смерть врага не любовался – четкий удар, и голова первого раненого рассталась с телом. Эллохар сделал то же. И не успела голова второго лорда упасть на каменный пол, как двумя огненными тенями магистры оказались рядом со мной.
– О-о, – протянул Даррэн, глядя на красного от натуги, но все еще сдерживающегося лорда Бездны, – Дэя, прелесть моя, только не говори, что это проклятие дурнопахнущей смерти.
– Смерть вообще не благоухает, – ответила я, не отрывая встревоженного взгляда от Риана.
Мне была видна только изрезанная рубашка, но черные вздувшиеся вены на лице магистра говорили о многом. О слишком многом.
– Жить буду. – Риан потянул меня к себе, обнял и, зарывшись лицом в мои волосы, прошептал: – Могла бы и согласиться.
– Снять проклятие? – тоже шепотом спросила я.
– Да, – глухой, злой голос.
– Я не могла, Риан, – отстранившись от его груди, вскинула голову, взглянула в черные, как само Темное Искусство, чуть мерцающие глаза и добавила: – Ты не понимаешь, я не смогу жить без тебя. Я просто не смогу… Это страшно, очень страшно осознавать, как много ты значишь для меня, но, наверное, я стала смелее. Ты вся моя жизнь, Риан…
И в непроницаемо черных глазах я вдруг прочла невероятный ответ – я была для него тем же. И, наверное, даже больше. А еще я увидела на его губах улыбку, счастливую, но такую торжествующую!
– М-да, – насмешливо протянули рядом. – Зря, очень зря, прелесть моя, ты ему это сказала. Теперь пощады не жди.
Я вздрогнула и изумленно посмотрела на лорда Эллохара. Демон подмигнул с высоты исполинского роста и пояснил:
– Прелесть моя, он на тебя дышать боялся, пока верил, что ты его не любишь, а теперь сомневаюсь, что тебе удаться избежать знакомства с собственническим, властным и очень специфическим характером лорда Риана Тьера, который он скрывать явно больше не будет.
– Заткнись, – мрачно приказал магистр. – Мне в любви признаются, а ты все портишь.
– Я – нет, – посмеиваясь, парировал магистр Смерти, – но кое-кто отказывается портить воздух и собирается призвать шаверов.
– Не призовет, это Излом, – не отрывая от меня взгляда, произнес Риан и выдохнул: – Продолжай.