Автор
Ир перевернулся на дурацкий листок? Теперь у нее новое имя и новый дом. Она даже получила титул - Леди Бэйбери, Графиня Бэйбери. Виктория прячется лицом в ладонях, воспринимая это как неправильное извращение. Месяц назад она жила обычной жизнью, но теперь все变了. Ей приходится терпеть пьяные выходки и гневных речей отца, хотя уже привыкла к этому....
Может быть, ее намерения… Характер. Джастин никак не обозначил, к какому заключению пришел.
– Во-первых, зовите меня Джастин. Мы женаты, и глупо обращаться друг к другу с учетом титула. Во-вторых, как или почему мы создали этот «союз», совершенно не важно. Мы оба сейчас здесь, и мы по всем правилам – муж и жена. Ну, почти по всем. Осталось еще кое-что, чтобы этот брак вступил в силу.
Виктория не сводила с него глаз. Он взглядом указал на большую кровать у дальней стены спальни и вопросительно изогнул бровь: Виктория рассматривала постель.
И сколько их будет после нее?
– Да, – сказала она наконец, прочистив горло, чтобы голос не казался севшим. Не помогло. – Я… м-м-м… отец и горничная рассказали мне кое-что о том, что мне предстоит пережить сегодня. Я понимаю, что это мой долг, и уверяю вас, что сделаю все возможное, чтобы вынести это.
Бровь Джастина взлетела еще выше. Он сделал шаг к ней, медленно протянул руку и взял ее за подбородок.
– Знаешь, а ты красивая, – рассеянно сказал он, будто никогда прежде этого не замечал. Большим пальцем он нежно поглаживал ее по щеке. – Виктория, не знаю, что за чушь тебе наговорили, но лучше забудь это.
Она вздрогнула, когда ее имя соскользнуло с его губ. Раньше он всегда называл ее «мисс Рид». Было что-то неуловимо чувственно в том, как он произнес ее имя.
– Забыть? – пискнула Виктория.
Он кивнул, запустил руку в ее волосы и принялся пропускать ее локоны между пальцами.
– Представить не могу, что твой отец наговорил тебе про сегодня, – сказал Джастин. – Но что бы ни случилось, пока ты со мной, тебе не придется ничего «выносить». Ты станешь самой активной участницей действа.
Виктория открыла было рот, чтобы возразить, но он не позволил, запечатав ей губы неожиданным поцелуем. Поцелуй этот не был нежным.
Его горячие губы и язык требовали от нее ответа. Волна не испытанных прежде ощущений нахлынула на нее, смутила – но она воспротивилась, подчинилась его воле, будто не совсем себя контролировала, будто что-то заставило ее положить руки ему на грудь и вцепиться в лацканы шерстяного сюртука.
Джастин отстранился так же внезапно, как и начал этот поцелуй.
