Автор
Ир перевернулся на дурацкий листок? Теперь у нее новое имя и новый дом. Она даже получила титул - Леди Бэйбери, Графиня Бэйбери. Виктория прячется лицом в ладонях, воспринимая это как неправильное извращение. Месяц назад она жила обычной жизнью, но теперь все变了. Ей приходится терпеть пьяные выходки и гневных речей отца, хотя уже привыкла к этому....
Он тут же пожелал взять свои слова обратно. Калеб и Шоу замерли и уставились на него.
– То есть из этого следует, что ты с ней спал? – Шоу развеселился.
Этот вопрос оживил в его памяти еще больше воспоминаний об их страстном совокуплении – и лицо Виктории, когда он недвусмысленно сказал ей, что занялся с ней любовью только для того, чтобы выяснить правду. Это была полная ложь, грязная ложь, но, тем не менее, он так сказал. Он заставил ее поверить, что ему было приятно ее унизить, в то время как в действительности это пробуждало в нем чувство, которое он испытывал крайне редко.
Но открыть ей правду он не мог. Нельзя, чтобы она узнала, что в постели с ней он пережил моменты самого яркого наслаждения в жизни.
Если бы он рассказал ей об этом, она получила бы слишком большую власть над ним. Оружие, которое можно применить против него. Она не только лгала ему, но еще и угрожала. Он не доверял ей.
– Ну, так расскажи нам все. – Калеб опустился на ближайший стул и потер ладони в предвкушении.
Джастин сел так поспешно, что голова отозвалась пульсирующей болью.
– Что? – простонал он.
Его брат пожал плечами:
– Ты же всегда рассказываешь нам подробности своих любовных похождений, Джастин. Я бы хотел знать все. Ты поехал к ней домой, чтобы выяснить отношения, а закончилось все тем, что ты сорвал с нее одежду. Ничего не упускай."
"– Я не собираюсь вам ничего рассказывать про Викторию. – Джастин с трудом встал и побрел к звонку.
Явился лакей. Джастин велел принести ему крепчайшего кофе.
– А почему нет? – В глазах Шоу зажегся интерес. – Калеб прав. Ты никогда не скромничал, описывая интимные подробности своих прежних связей. Чем Виктория лучше других женщин?
Джастин ударил ладонью по буфету у двери с такой силой, что на стене закачалась картина.
– Тем, что она моя жена, черт подери!
Сила этого утверждения удивила его не меньше, чем Шоу и Калеба. Его брак с Викторией вряд ли имел какое-то значение, но все равно он не мог даже подумать о том, чтобы выдать подробности любовной баталии с ней.
Ему не пришлось придумывать каких-то объяснений – принесли кофе. Он забрал кофейник у служанки прямо в дверях и поспешно налил себе чашку, поморщился от горьковатого аромата и попытался взять себя в руки.
– Что было у нас с Викторией, не имеет никакого значения, – проговорил он, не обращая внимания на недоверчивые мины Шоу и Калеба.
