Автор
Ир перевернулся на дурацкий листок? Теперь у нее новое имя и новый дом. Она даже получила титул - Леди Бэйбери, Графиня Бэйбери. Виктория прячется лицом в ладонях, воспринимая это как неправильное извращение. Месяц назад она жила обычной жизнью, но теперь все变了. Ей приходится терпеть пьяные выходки и гневных речей отца, хотя уже привыкла к этому....
– Страсть к тебе охватила меня, и я не в силах противиться этой волне. Позволь мне утонуть в ней, Виктория. Хотя бы ненадолго. И может быть, когда мы разгадаем тайну пропавшей Хлои, это безумное желание остынет и все вернется на круги своя. Мы будем жить как прежде.
С ее губ сорвался краткий стон. Она попробовала вырваться, но он не дал ей сбежать, отдалиться.
– Стань моей любовницей, – мягко попросил он. – На время.
Она взглянула на него. Их лица разделяло не больше нескольких дюймов. Но по ее непроницаемой маске он ничего не смог прочесть.
– А если я скажу «да», ты поможешь мне найти Хлою?
Джастин нахмурился. Неужели она просто предлагает ему свое тело в обмен на желаемое? Нет. Она искренне говорила, что хочет его. Просто она достаточно умна, чтобы вести переговоры, несмотря на потребности своего тела.
Он уважал ее за это.
– Да, – пробормотал Джастин.
– Но я буду тебе любовницей, а не женой, – подчеркнула она.
Он приподнял брови.
– Никто не знает, что ты моя жена, если ты об этом.
Она покачала головой:
– Я имею в виду, что ты будешь обращаться со мной как с любовницей, а не с женой.
Он отступил. Ее слова потрясли его. И он не мог понять, для чего она это говорит.
– А ты хочешь чувств?
Виктория едва заметно вздрогнула.
– Нет. Больше не хочу.
Он нахмурил брови. Значит, некогда хотела. Ему стоит радоваться, что ее предпочтения изменились. Разве нет?
– Тогда между нами будет только страсть – и никаких чувств, – пообещал он.
Она поставила ему совсем простое условие. Выполнить его будет легко. Отчего же тогда эти слова застревали в горле? Разве это не он должен сохранять между ними дистанцию и говорить ей, что ему не нужно ничего, кроме ее тела?
– Тогда я буду твоей любовницей, – прошептала она.
И неуверенно приблизилась к нему и обвила его шею руками. Она привстала на цыпочки, чтобы прижаться ртом к его губам."
"Она никогда прежде не целовала его сама. Нежное, почти невинное прикосновение ее мягких губ потрясло самые глубины его существа.
Джастин обнял ее крепче, растворился в объятиях со всей страстью, что сжигала его изнутри с тех пор, как они в последний раз занимались любовью. Возможно, она дремала в нем еще дольше… с первой брачной ночи, когда ее невинность потрясла его и даровала ему такое глубокое удовлетворение, о каком он прежде и помыслить не мог.
Но это не важно.
