Что нужно этому извращенцу? Или это я извращенка, раз приписала ему сто тысяч пороков? Может, ему от меня соль нужна. О! А, может, он предложит мне быть его мнимой девушкой, чтобы избавиться от ненужного ему женского внимания?
Ага, меня тогда уроют.
Нетушки.
Ни за что!
Но где — то параллельно я уже шла с ним под руку, улыбалась в ответ на обаятельную улыбку этого гада, примеряла чулки в магазине для романтического вечера со свечами, покупала шторку для душа в наш общий дом и придумывала имена детям с его глазами и моим носом.
— Я деловой человек, мне некогда вникать во все нюансы жизни нашего дома, — начал Андрей бодро, чувствовалось, что за минуту молчания подготовил полноценный монолог. Умничка какой. Не успела я размазаться сливочным кремом по свадебному торту после фразы из влажной фантазии про общие квадратные метры, как он продолжил: — и, как оказалось, дружного и сплоченного подъезда. Я хочу, точнее: я прошу вас рассказать мне о конкурентах… Простите. О соседках. Что они из себя представляют, чего можно ожидать.
Сразу вам скажу, что совет завести девушку или жену я не рассматриваю. Если у вас есть предположения или варианты, все рассмотрю. Мы живем рядом, вы могли бы меня выручать по звонку или условному стуку.
Он говорил хорошо поставленным голосом, не акал и не бэкал, разве что делал слишком большие паузы в некоторых местах — следил за моей реакцией. Не прилетит ли ему сковородой или скалкой. Не прилетит. У меня их пока нет.
— То есть вы хотите, чтобы я доносила на соседок? Я похожа на стукачку?
Сердце заходилось как сумасшедшее, зубы едва не крошились — так сильно их сжимала, чтобы не наговорить гадостей ранее приятному человеку.
Никогда прежде так сильно не разочаровывалась в людях. И так быстро.
— Ну что вы, Катерина! — залепетал этот гад.
Желание заорать: «Вон из моего дома!» нарастало с каждой секундой и я, пока самообладание совсем не покинуло, резко, но не визгливо сказала: «Уже поздно. Думаю, вам пора».
— Простите. Я не хотел вас обидеть, — Андрей Эдуардович прижал руку к груди и поднялся со стула.
— Дурной день. Еще раз извините, я погорячился. Доброй ночи, — уже в дверях попрощался он.
— Доброй, — едва ли не рявкнула в ответ и, выглянув в подъезд, плюнула в спину фразу: — И надеюсь, тихой.
— А вот этого не обещаю, — хмыкнул паршивец и, рассмеявшись, захлопнул дверь своей квартиры.
— Кобелина, — пробурчала под нос. — Сволочь. Ну надо же! Да они с Маргошей два сапога пара. Одна буйнопомешанная, второй — идиот! Все, спать.
