В офис ворвалась как взмыленная лошадь, зато не опоздала. Сумку швырнула под стол, рухнула на стул, параллельно открывая верхнюю папку и включая компьютер — как раз успела к приходу «любимой» начальницы.
Но сегодня все было против меня — ничего не спасло.
— Катерина, жду через пять минут, — вместо приветствия выдала руководительница и хлопнула дверью.
Я судорожно листала записи, пытаясь вспомнить, что не сделала, о чем забыла, но как ни крути, а поводов злиться на меня с утра пораньше у Киры Алексеевны не было.
Будто кому — то нужен повод, чтобы сорвать плохое настроение на новенькой сотруднице, не успевшей заматереть и научиться отстаивать свои права! Ха — ха.
— Катерина, — начала неприятный разговор Кира Алексеевна, — после обеда подойдет Илона, передашь ей дела. Две недели можешь не отрабатывать, думаю, недели будет вполне достаточно.
— Но…
— Портить тебе трудовую не будем, пиши заявление по собственному желанию. Я все сказала.
Стервозина Алексеевна постучала идеально наманикюренными когтями по столу и двумя пальцами изобразила походку в сторону двери, будто мне было недостаточно красноречивой фразы: «Я все сказала».
— И кофе мне принеси, милочка. С улыбкой, как полагается.
Вот же Анидаг, выражаясь терминологией из «Королевства Кривых Зеркал». Анидаг — Гадина
Н-да уж, устроилась на работу по знакомству. С некоторыми самодурками никакие связи не спасают.
И без того плохое с утра настроение рухнуло ниже плинтуса. Страстно хотелось кого — нибудь или что — нибудь пнуть, вымещая злость на несправедливость жизни.
А в кофе добавить яду. Змеиного. Или хотя бы своего. Сейчас я вырабатывала его со страшной силой и скоростью. Думаю, даже черная мамба обзавидовалась его смертоносности. Черная мамба — ядовитая змея.
И кто такая эта Илона?
Видимо, последнюю фразу я ляпнула вслух, так как Зоя, менеджер по кадрам, оторвала взгляд от монитора и ответила:
— Илона — племянница Киры Алексеевны. А что?
— А то, Зоечка, что эта племянница будет вашим новым офис — менеджером. Приходит сегодня после обеда.
— Тебя хоть не по статье?
О, и даже не удивилась. Похоже, у них здесь это обычная практика и мне реально повезло. Как утопленнику, да.
— Нет, государыня смилостивились, позволили написать заявление по собственному, — ответила, наморщив нос и скривив губы — не смогла удержаться. Обидно, черт возьми."
"Кофе — машина размеренно гудела, аромат пряностей щекотал ноздри, но во рту был гадкий желчный привкус. Идти еще сейчас к этой Гадюке, улыбаться.
