В конце концов, банка сметаны маленькая, а вареников поместится в прожористое, еще не отошедшее от голодного студенчества пузико, немало.
— Договорились. С вас вареники, с меня сметана. Или правильнее будет поблагодарить за ужин кого — то из наших соседок? — не удержалась и подколола спонсора моего сытого вечера.
— Маргариту, — рассмеялся этот гад, и я в очередной раз засомневалась в собственном здравомыслии и его честности.
Андрей вел себя подозрительно дружелюбно. Улыбался чрезвычайно очаровательно. Глаза смеялись.
И выглядел искренне.
Буду настороже. Ну его, хитрого. Может, они с Марго друг друга стоят. А я, доверчивая дурочка, влюблюсь без памяти и буду долго и нудно работать ширмой, страховкой от заинтересованных в замужестве дам.
«Фигвам — национальное индейское жилье, называется». Не на ту напали!
Буду вести себя как ни в чем не бывало. Я тоже умею быть очаровательной. Пусть сам влюбляется. А вот я буду неприступной.
Хорошо, что он мне не нравится. Ни капельки. Ни граммульки. А все эти мои странные реакции на него — от нехватки мужского внимания.
Атмосфера у нас в подъезде перевозбужденная, вот!
Успокоив себя таким образом, без зазрения совести пошла с соседом в сторону дома, не сразу сообразив, что подобные совместные прогулки могут отразиться на моей персоне самым негативным образом.
Если бы не странные блики в окне Лидии Ивановны, сия умная, но, к сожалению, запоздалая мысль вообще не пришла бы в мою бестолковую голову.
Бинокль! Ну е-мое! Мне кранты.
Месть соседки не заставила себя долго ждать.
По дурной привычке орать из окна я бы узнала ее даже с закрытыми глазами. Вот и сейчас старшая по дому высунулась по пояс и ехидным голосочком напомнила о задолженности.
— Катенька, ты бы зашла ко мне подписать график погашения задолженности за коммунальные услуги. Мы, конечно, идем тебе навстречу, но не стоит испытывать наше терпение.
— Какой график, Лидия Ивановна? Я не доплатила двести рублей, так как у вас не было сдачи с пяти тысяч. Занесу позднее.
— Не уж, сразу неси, — соседка добавила сварливых ноток в голос, но тут же опомнилась, исправилась, запела соловушкой: — а то снова забудем с тобой, Катенька. Сторожу тебя, вылавливаю. Сама понимаешь, обязанность у меня такая — быть немного вредной и настойчивой.
— Я все понимаю, Лидия Ивановна, — не стала спорить, в глубине души надеясь, что и Андрюшенька — душенька, на которого она едва слюной не капала, тоже ВСЁ понимает, не обманывается этими утипусями.
