В трезвонящей от солнца столице, юрист Полина обрела покой и равновесие в своей комфортной квартире. Но мир изменился, когда она встретила Арсения — непростого мужчину со светлыми глазами и темными волосами, который внезапно захлёстывал её сердце. Усадьба госпожи Аннари стала местом, где эти две жизни медленно но верно сливались друг в друга, открывая двери новым переживаниям и неизвестностям....
Рансон одобрительно мне кивает и строгим голосом спрашивает:
— Ты староста?
— Я.
— Дело у нас к тебе.
— Проходите в избу, там и поговорим. Игнатом меня зовут. Жена моя враз стол накроет. За едой оно всяко приятнее.
Пройдя просторные сени, попадаем в большую комнату, у одной стены которой вижу русскую печь, какие можно встретить наших деревнях. Окна занавешены светлой льняной тканью, на полу шкура какого-то зверя, в шкафу расставлены глиняные тарелки и другая посуда. У окна длинный стол, за который нам и предлагает сесть староста.
— Марыся!
На кухню вбегает полноватая брюнетка в сарафане, на ходу привычно заводя:
— И чего ты… — но увидев нас, осекается.
— Госпожа наша пожаловала в гости, — важно произносит мужик. — Собери на стол.
Женщина начинает суетиться и носиться по комнате. Наблюдаю за ней молча. Неудобно себя чувствую, но поскольку Рансон ничего не говорит, молчу и я.
Через десять минут на столе оказывается кувшин с молоком, тарелка с ломтями белого хлеба, рассыпчатый творог, тарелка с мёдом, копчёное мясо и пирожки.
— Можно? — прежде чем что-то взять, спрашивает у меня дочка.
— Можно, — заверяю я.
Она накладывает в тарелку творог, поливает его мёдом и просит налить ей молоко. Рансон сооружает себе пару бутербродов. Я съедаю пирожок и хвалю хозяйку:
— Спасибо за угощение — очень вкусно.
— Ох, — она явно смущается. — Спасибо, госпожа.
— Вы, стало быть, уже поправились? Рад, очень рад, — произносит Игнат.
— Поправилась, — кивает Рансон.
— Собираетесь остаться у нас на зиму?
Староста адресует вопрос мне, но отвечает ему снова Рансон:
— Да, госпожа будет зимовать в поместье.
— А вы кто такой будете?
— Так эконом я новый.
— А со старой экономкой что?
— Нечистой на руку оказалась, вот госпожа её и выставила.
— Это хорошо, — одобрительно кивает староста. — Мне она сразу не понравилась… Сейчас я все книги вам принесу.
Староста приносит книги учёта, которые похожи на полуобщие тетради с плотными листами. Там написано, какой у кого был урожай, надои, кто сколько дичи принёс и так далее; рядом стоит сумма налога в казну и та, что полагается мне.
Получается в год два золотых плюс одна-две серебряные монеты.
