Женщина, потерявшая всё в своей жизни, получает второй шанс после несчастного случая. Она возрождается в теле юной девушки в новом мире и должна научиться не только выживать, но и воспитать дочь, построив счастливую семью и найдя смысл в жизни.
И это я про Рансона думала, что он помешан на правилах приличия! Похоже, баронесса в этом отношении даст ему фору.
По пути на кухню встречаю Асю. Спрашиваю:
— Скажи, ты не знаешь, что с сундуками баронессы?
— Господин Рансон перенёс их на кухню.
— А где он сам?
— Так на кухне.
— Хорошо. Спасибо.
Рансона действительно нахожу именно там. Вздыхаю:
— Перенесите, пожалуйста, сундуки баронессы в мою спальню. Я пока поживу с дочкой. И после обеда сходите, пожалуйста, в деревню — наш отъезд откладывается.
— Хорошо. Я попрошу Асю разобрать вещи баронессы и прислуживать ей, пока она будет гостить у нас.
— Прислуживать?
— Да. Одевать, раздевать, делать причёску, помогать при мытье, выполнять поручения.
С моего языка так и рвётся вопрос о том, зачем здоровой женщине помощь в переодевании и мытье, но сдерживаюсь — в чужой монастырь с собственным уставом не лезут. Если я вернусь вместе с баронессой в столицу, получается, мне тоже нужно будет всё это делать с помощью служанки? Мысль мне не нравится.
С улицы заходит Риса. Она сгружает корзинку с яйцами на стол и сообщает:
— Госпожа, обед будет через час. Хотите чего-то особенного?
Качаю головой:
— Нет.
— Хорошо. Тогда, как и планировали, приготовим картофель с жареным мясом и квашеной капустой?
— Да.
— Ладно.
— Рансон, мы можем поговорить в другом месте?
— Давайте я занесу сундуки, попрошу Асю их разобрать, а потом встретимся в кабинете.
— Хорошо.
В кабинет Рансон приходит минут через пять. Садится за стол и приподнимает бровь:
— Что именно вы хотите узнать?
— Что ещё ты знаешь про правила приличия? Если я буду одеваться и мыться сама, это будет неприлично?
Он задумчиво качает головой:
— Нет. Просто странно.
— А если я буду работать?
— Для вдов есть некоторые послабления. Это не приветствуется, но и не порицается. И конечно же, многое зависит от самой работы. Если устроитесь служанкой — это будет неприлично. А вот место компаньонки, наоборот, считается очень престижным.
— А если я решу открыть своё дело?
— Будет зависеть от дела.
— Если я открою кафе?
Рансон хмурится:
— Не женское это дело. Вас сочтут странной. Но всё-таки если вы не будете работать в самом кафе, всё будет на грани приличий. Многое будет зависеть от того, насколько успешным окажется ваше предприятие. За провал над вами будут насмехаться, и вы испортите свою репутацию. Если же кафе будет успешным — наоборот, улучшите. Только вот возникнут проблемы, если вы пожелаете выйти замуж.
