В трезвонящей от солнца столице, юрист Полина обрела покой и равновесие в своей комфортной квартире. Но мир изменился, когда она встретила Арсения — непростого мужчину со светлыми глазами и темными волосами, который внезапно захлёстывал её сердце. Усадьба госпожи Аннари стала местом, где эти две жизни медленно но верно сливались друг в друга, открывая двери новым переживаниям и неизвестностям....
И теперь чувствую себя объевшейся.
— Если вы не будете доедать, — улыбается Рансон, — можете попросить завернуть пирог с собой.
— Отличная идея! Очень уж он вкусный.
— Раз такой вкусный, закажу и себе кусочек.
Вместе с сытостью приходит лень. Совершенно не хочется никуда не идти. Но я пообещала дочке вернуться поскорее, так что после того как нам с Рансоном заворачивают пироги в кусок светлой ткани, всё-таки поднимаю свою тушку со стула и отправляюсь к выходу. Уже на улице спрашиваю:
— Насколько хорошо вы знаете город?
— Не слишком хорошо.
— Отличная идея! А где это можно сделать?
— Думаю, в ближайшей лавке.
Несмотря на то, что в ближайшей лавке продают хлеб, карта там всё-таки находится. Обводим нужные нам дома, а потом вместе составляем маршрут так, чтобы максимально сэкономить время. Несколько домов сразу вычёркиваю.
Подойдя к дому, понимаю, что хоть на этой улице и имеются пешеходы, но почти все они мужчины. Для моей задумки это совсем не подходит.
Следующий дом оказывается настолько ветхим, что проще его перестроить, чем отремонтировать. Это мне совершенно не подходит. И не только потому, что дорогое удовольствие, но и времени на это должно уйти порядочно.
Третий дом на первый взгляд кажется неплохим вариантом — по улице ходят женщины и дети, само здание выглядит крепким. Вот только когда заходим во двор и обходим дом по кругу, обнаруживаю, что он слишком мал.
Четвёртый дом мне почему-то сразу не нравится. Хотя на первый взгляд всё хорошо, цена невысокая, улица меня тоже устраивает.
— Не понимаю почему, но мне этот дом не нравится. Вроде бы всё нормально с виду, но мне не хочется заходить внутрь.
— Знаете, у меня схожее чувство. Давайте расспросим… А вот хоть ту женщину, — он кивает на старушку, восседающую на лавке во дворе соседнего дома.
Подходим к невысокому забору, и Рансон кланяется:
— Уважаемая, простите за беспокойство.
