В усадьбе леди Анны жарится непредсказуемая атмосфера. Здесь любовь и зависть соседствуют с тревогой и надеждой — как в дневнике главной героини Любочки, секретаря директора. Каждый шаг приводит к новым загадкам и открытиям, заставляющим задумываться о судьбе усадьбы и ее последователях....
Здесь, отдохнув душой и укрепившись помыслами, ты обретешь силы, дабы в дальнейшем нести крест, возложенный на тебя Всевышним… -- речь настоятельницы лилась и лилась, абсолютно бессодержательная и пустая. Она даже прикрыла глаза, впадая, как казалось Анна, в некий транс.
Минуту, вторую… пятую…
-- Мать Аннабель, не лучше ли перейти к делу? – похоже, ждать, пока аббатиса наговорится или у нее хотя бы пересохнет во рту, было бесполезно.
Казалось, такой простой вопрос поставил аббатису в ступор.
-- Почему, дочь моя, ты решила, что у меня есть к тебе дело?
Анна искренне удивилась: «Неужели тетка считает, что можно ничего не понять?! Как бы ответить-то повежливее? Или пусть сама выкручивается?»
-- Мне так показалось, мать Аннабель. – скромно ответила она и потупилась.
Настоятельница чуть поморщилась и, приторно улыбнувшись, признала:
-- Да, дочь моя.
Это было довольно странно. Анна предполагала, что попросят, пусть и не прямо, деньги. Ну, или пожертвовать монастырю несколько украшений, или прямо сразу денежный вклад. Но еще одна фрейлина – зачем? Продолжая молчать, она вынудила аббатису говорить дальше:
-- Дама эта древнего и хорошего рода, но, увы, не слишком богата.
-- Мать Аннабель, давайте на чистоту. Я не возьму себе на службу кота в мешке. Почему вы не найдете этой даме место в монастыре или место компаньонки здесь, в Эспании?
Аббатиса рассердилась от этого простого вопроса. Кто знает, чего она ожидала? Возможно, безоговорочного согласия, возможно, слабых возражений, но выражение маркизы: «кот в мешке» ей сильно не понравилось.
На какой-то момент настоятельнице даже захотелось загнать нахалку в келью и приморить постом и молитвами, дабы понимала, в чьей власти находится! Но, будучи натурой деспотичной, дурой аббатиса не была.
