В Усадьбе толстушки Астрид повсюду чувствуется непривычная роскошь и зажиточная среда. В доме же Тейга чувствует себя как в маленьком, уютном гнездышке. Астрид смотрится неординарно в такой обстановке, её присутствие кажется загадкой и напряжением.
Когда обсуждения закончились, лекарь сказал, что сварит мне полезного питья, а отец Бенедикт отвел меня в келью, узенькую комнатушку с топчаном, столом и стулом.
Там, в келье, мне велено было подумать о своем нехорошем поведении и грехах, ведь не просто так боги не дали мне детей, а муж бросил. Я вздохнула, голову опустила, вид расстроенный приняла, а когда осталась одна, решила использовать время с пользой, то есть отдохнуть и набраться сил.
Вскоре мне принесли гороховую кашу с хлебом и питье от лекаря. Кашу и хлеб я съела с удовольствием, а питье от греха подальше вылила в ночной горшок, стоящий под стулом.
Разбудил меня стук в дверь – это юный послушник мне снова питья и каши принес, а также предупредил, что ко мне зайдет отец Бенедикт.
Я как смогла привела себя в порядок (кстати, чепчик очень удобная вещь, когда надо спрятать сальные волосы) и решила прикинуться слегка заторможенной, так что сонный вид сыграл мне на руку.
— Герцогиня ты, что ли, чтобы за себя золото просить? — негодовал жрец. — Ты руки Вассам целовать должна, что они так добры с тобой были, содержали все это время.
Так-так, кажется, жрец чего-то от меня хочет, раз так насел из-за денег и стращает.
— Я попросила ровно столько, сколько мне потребуется на жизнь, отец настоятель, ведь я останусь совсем одна. И еще я хочу немного пожертвовать храму, — сказала я.
— Что ж, — сразу сбавил тон жрец и пригладил и так «прилипшие» к голове жирные остатки волос. — Зря ты боишься, дитя мое, я сам позабочусь о тебе. Девица ты образованная, читать и писать умеешь, и хотя кровей не голубых, но хлебопашцев у тебя в роду тоже не было. Тебя с радостью возьмут служанкой в хороший дом, который я тебе подыщу.
— Как вы добры! Не знаю, как благодарить вас! — воскликнула я, глядя на жреца с благодарностью.
