Женщина, получившая второй шанс жизни в теле молодой толстушки Астрид, решает взяться за себя. Брак рушится, общество судит, но она не сдаётся. Переехав в заброшенный дом бабушки, героиня начинает новую жизнь: восстанавливает имение, меняет себя и ищет собственное счастье вопреки ожиданиям...
— Почему я должна жить со старым бобром, а кому-то достанется молодой Бринмор?
— Бринмор? — озадачилась я.
— А кто же?
— Кому светленькие нравятся, кому темненькие, — пожала я плечами."
"— Я была бы счастлива, если бы Бринмор позвал меня в постель, — поделилась со мной девушка.
К счастью, сидящие рядом с нами рэнды были заняты своим разговором, а баронесса с бароном сидели дальше, поэтому наше безнравственное обсуждение осталось незамеченным. Так мы и страдали дальше с той девушкой, поглядывая каждая на свой объект желания, пока хозяйка дома не велела музыкантам играть громче, и гости не стали вставать из-за стола для танцев.
Понятное дело, танцевали молодежь и средний возраст, остальные бдели. Осталась за столом и я, как не умеющая танцевать, а потом вместе с баронессой и ее собеседницами стала прохаживаться туда-сюда.
Бринмор танцевал исключительно с матерью, оскорбительно игнорируя остальных дам, а вот Фэйднесс после каждого танца приглядывал себе новую хорошенькую партнершу; во время его очередных поисков мы встретились взглядами и он… о Боже, он направился ко мне!
***
Баронесса и ее собеседницы, женщины в годах, и те приятно разволновались, когда к нам подошел Фэйднесс. А я, пользуясь тем, что мне положено быть позади их, отошла еще дальше и взгляд опустила. Все раскланялись: сначала дамы приветствовали подошедшего, потом подошедший – дам, и не замедлил порадовать их комплиментами. Дамы вторили, щебеча, словно юные девушки: ах, как вы любезны, ах, какой вечер, как приятна музыка!
— Правильно сделали, что выбрались в Кивернесс из Тулаха, каэрина, — сказал Фэйднесс, обратившись к баронессе. — И привезли с собой лесной цветок… — Тут он поглядел на меня.
«Цветок»! Оценил мое маленькое преображение! Женщина внутри меня ликовала, сердце билось в восторженном припадке. Я скрыла свое торжество, еще ниже опустив взгляд.
Дамы не могли не понять, что речь каэр ведет обо мне, и баронесса после недолгой заминки ответила:
— Вы правы, виконт, наши девушки из Тулаха действительно все очень милы.
— Ваша родственница, полагаю? — поинтересовался Фэйднесс.
— Нет, виконт, подопечная.
