Встреча с неожиданным соседом на скоростном пути держит Машу и Никиту в напряжении. Удачное распознавание сигнатуры позволяет им быстро оценить опасность. Кровь Маши потекает, но она выглядит вполне сознательной и готовой действовать. Атмосфера наполнена тревогой и бдительностью, где каждый миг может быть решающим для их жизни....
Встречи проходят странно: несмотря на то, что одна, что другая говорили о необходимости поговорить по делу, ни там, ни там никакого «по делу» не было даже близко.
Сам для себя я оцениваю эти встречи как пристрелочные: посидели, поговорили о чем-то отвлеченном, получили удовольствие от общения не по обучению и разошлись до следующего раза. У меня усиливается ощущение, что девушки о чём-то между собой договариваются. Но выяснять даже не собираюсь. Мне именно сейчас так удобнее. Нужны хотя бы пара недель. Я всё-таки надеюсь открыть дневники Останина дальше.
Так что неделя рутины оказывается просто подарком. Появляется очень много времени на работу на Арене и на работу в библиотеке. Значительно больше, чем планировал.
Это меня спасает.
Книга, которую затребовал в своих дневниках умерший видящий маг Останин, оказывается, довольно сложной в переработке, в отличие от предыдущих трудов. Книгу мне все же библиотекарь выдает, но наблюдение за своей тушкой я ощущаю постоянно. Особенно когда переворачиваю наиболее ветхие страницы.
Книга оказывается очень старой. Думаю, что она была старой еще во времена видящего. Язык у неё архаичный до невозможности. Книга написана еще без пробелов, а кое-где еще и без гласных. Да ещё на одном из многочисленных диалектов западных славян, что, как оказалось, понятности не добавляет. Хорошо хоть, все же на тот момент языки не так сильно разошлись, как сейчас. Так что читать все же можно. Со словарем. Заглядывая туда раз за разом, что надоедает, и в какой-то момент весь словарь славянского — русского оказывается у меня в голове.
Так что легко и просто, как со всеми предыдущими магическими трудами, у меня ее понять не получается. Кроме того, некоторые страницы даже не то что утеряны — они существуют на треть или восстановлены. А восстановитель писал другим почерком, и то ли он имел в виду, точно ли передал смыслы — теперь и не спросишь. Подозреваю, что этот товарищ умер задолго до моего рождения.
В общем, неделя оказывается подарком. Даже будущие два приема у соучениц в ближайшем времени, да и мой — сразу после них, не меняют этого ощущения.
Да, и сбрасываю ее я серьезной даме, которую ставит на управление домом Обломов.
Дама вообще задает всего три вопроса: кто, сколько и каков бюджет — и это идеально. На все про все хватает пары минут, пока я иду из телепорта в подвале к паре охранников на выходе из дома.
