Встреча с неожиданным соседом на скоростном пути держит Машу и Никиту в напряжении. Удачное распознавание сигнатуры позволяет им быстро оценить опасность. Кровь Маши потекает, но она выглядит вполне сознательной и готовой действовать. Атмосфера наполнена тревогой и бдительностью, где каждый миг может быть решающим для их жизни....
— Честно говоря, я такую глупость делать даже не буду, потому что все целители постепенно вымывают магию Смерти, и лояльность такого мага обеспечить почти невозможно. Хорошо ещё, что нанятые целители убирать блоки лояльности не могут — пробовали в своё время. Их магия так может работать только на себя. Может, Высшие могут, но это не проверяли. С чем это связано сказать точно тоже не могу. Я всё-таки практик, а не теоретик. Просто нужно было понять, до какой степени распространяются эти возможности. Так вот, на целителей мы работать не могли.
Примерно это я считываю с его сигнатуры. Со второго я ничего считать не могу. У него словно бы замерли ощущения. Эмоций практически никаких. Что-то шевелится, но не сказать бы, что его, как личности действительно сильно много осталось.
— Извините, такой странный вопрос, а если у этой куклы и мертвых душа?
— Понятия не имею, думаю в мертвецах нет.
— Ну да, ну да, только один такой на меня и покушался.
— Не думаю. Их мало, и они такой ерундой точно заниматься не будут.
Тут опять вспыхивает интересом Никита.
— Ну а что? — тут же к нему обращается Коштев. — Вы очень хорошо можете этот подвид магии использовать. Вы хорошо себя контролируете, контролируете свои эмоции, чувства — все то, что делает вас человеком. Вот вы и можете работать с душами, в том числе не испытывая ненужных сомнений в нужное время. Поэтому почти все адепты этой магии всегда были в первую очередь менталистами.
— Интересно, — удивляюсь. — Логика в этом есть.
Пока разговариваем, проверяем и амулет. Реакция четкая на всех. На мага и Кощея — чуть подальше, метров, наверное, за пятьдесят. На куклу и трупы — поближе — метров за двадцать, но все равно, получается довольно далеко.
— Так, общую идею я понял, спасибо. Никита, я, наверное, уеду с Вильгельмом Генриховичем. Вряд ли в его обществе мне кто-то будет угрожать.
