Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
И принеси мне в ванную, когда я там буду отмокать.
Она пожала плечами, быстро оделась и вышла в магазин.
Иван пошел к себе в комнату, достал с полки университетский справочник. Нашел телефон кафедры истории. Долго стоял, вспоминая, какой сегодня день — обычный или выходной. Пришел к выводу, что все-таки обычный.
— Здравствуйте, я могу услышать Сергея Ильича?
— Кто его спрашивает? — спросили в трубке.
— Это Трофимов. Сергей Ильич вчера был у меня на защите…
— А-а, Иван Родионович! Очень приятно! Как выспались?
Иван только сейчас узнал голос Афористова.
— Нормально, спасибо. Я хотел… — Он опять затормозил, вспоминая, чего же он хотел. — Э-э… Хотел поблагодарить вас, Сергей Ильич. За поддержку…
Возникла пауза. Афористов молчал на том конце провода, будто ждал продолжения благодарственного списка. Но Иван почему-то ничего больше придумать не мог, как ни старался.
— Ну и вообще! Спасибо вам, Сергей Ильич! — закончил он с несколько преувеличенным воодушевлением.
— Что ж, пожалуйста, — сказал Афористов.
— Честно говоря, нет…
— Он долго искал натурщика, чтобы нарисовать лицо Христа. И, наконец, нашел певчего в храме. Но потом надо было найти лицо Иуды. Ему это не удавалось очень долго. Через год он нашел спящего в канаве пьяницу, привел в мастерскую, стал рисовать. Протрезвев и придя в себя, пьяница вдруг узнал художника и сказал, что тот его уже рисовал один раз! И картину узнал — оказалось, что да Винчи рисовал с него Христа! Так на полотне остались запечатленными два лика, отражающие пропасть внутренних миров их носителей, но принадлежащие одному и тому же человеку.
— Да, интересно, — ошарашенно молвил Трофимов.
— Надеюсь, с вами такой метаморфозы не произойдет, — Афористов рассыпался необычным для него тоненьким сухим смешком. Иван подумал: а вдруг это не Афористов? Вдруг кто-то на кафедре решил его разыграть?
— Я… ну… Я всегда пожалуйста, помогу, чем смогу… — промямлил он.
— Вот и замечательно, Иван Родионыч!
Последнюю фразу Афористов произнес уже обычным своим голосом, правда, слегка растягивая слова, будто там, у себя в кабинете, заполнял как раз в это время какой-то формуляр, прижав телефонную трубку к уху плечом.
— До свидания, Сергей Ильич, — сказал Трофимов после еще одной небольшой и неловкой паузы.
