В этом мире так много величественных и прекрасных гор и морей: восхитительной красоты холмы простираются до самого горизонта и за его пределы.» Он предложил добавить к моему имени ещё несколько черт. Сделал его гораздо прекраснее. [2]
Чжао Юньланю эти слова показались странно знакомыми, и он задумчиво потёр нос.
— Какого непроходимого эгоиста ты встретил? Кто дал ему право менять чужие имена?
Шэнь Вэй улыбнулся.
— Мне повезло, что я его встретил.
На этом разговор затих. Приближался рассвет, и на улице за дверями спецотдела воздух разрывался от фейерверков. Игроки в маджонг поддержали этот хаос радостным воем. Призраки поспешили спрятаться в тенях от утреннего солнца.
А потом в городе Дракона пошёл снег, и воцарились тишина и покой первого дня года. Всё живое радостно встречало первый рассвет. Первый глоток воздуха, смешанный с запахом пороха и снега, разнёсся по домам: пришёл новый год.
Со своими печалями и радостями.
[2] ? wei - “высокий, скалистый”; ? wei - “возвышающийся”. В обоих случаях присутствует “гора” сверху и “призрак” снизу.
Бурное празднование в доме номер четыре на Яркой улице затихло только к полудню первого дня нового года: опьяневшие сотрудники расхватали свои куртки и один за одним разъехались по домам.
Старик Ли убедился, что все ушли, умылся, разыскал швабру и тряпку и принялся наводить порядок.
Да Цин брезгливо обернул лапки хвостом, сидя посреди поставленной с ног на голову комнаты. Старик Ли аккуратно протёр одно из кресел и бережно водрузил туда распушившего шерсть кота.
— Здесь чисто, — пообещал он, и Да Цин тяжело вздохнул.
— Опять тебя бросили тут одного. Молодёжь нынче совершенно безответственная, — проницательно добавил он, запрыгивая на стол.
— Я тут не один, — возразил старик Ли и ткнул пальцем в угол.
В углу, сгорбившись, сидел Го Чанчэн.
— Замечательно, — мурлыкнул Да Цин. — Эй, парень, ты-то мне и нужен.
Он перепрыгнул на стол Чжу Хун и оттолкнул лапкой подставку для кружек, под которой обнаружился красный конверт, набитый подарочными сертификатами. Конверт сразу отправился в руки Го Чанчэну.
— Старик Чжао велел, чтобы ты отдал это своему дяде. Видать, шефу не хотелось тревожить директора в праздники, так что придётся тебе нам с этим помочь. Пусть прикупит чего-нибудь новенького жене и детям… Какие же вы, люди, странные.
Го Чанчэн ещё на полпути перестал понимать, о чём речь: ему стоило огромного труда осознать, где он вообще находится. Однако он все равно осторожно убрал красный конверт в сумку и смущённо отвёл глаза.