Шэнь Вэй явился в облике Палача Душ, и его лицо привычно прятала тёмная дымка. Остановившись в пяти шагах от «отца Юньланя», он не проронил ни слова, и ледяной холод его презрения заставил даже дорогу в ад покрыться корочкой инея.
«Отец Юньланя» перестал дёргаться и поднял голову. Молчание, которое они делили на двоих, невыносимо угнетало.
Наконец, «отец Юньланя» произнёс:
— Газета, которую Юньлань притащил домой, несла на себе ваш запах, Ваша Честь.
Шэнь Вэй холодно рассмеялся, и не подумав объясниться.
Юньлань никогда не слышал у него подобного смеха: стряхнув с себя оцепенение, он мгновенно заподозрил, что под капюшоном плаща скрывается вовсе не Шэнь Вэй, а Призрачная Маска.
Несмотря на то, что его телом завладела могущественная сущность, отец Юньланя всё же был человеком: его губы успели посинеть от холода и слегка дрожали. Голос, однако, оставался безупречно ровным:
— Неужели вы забыли о своём обещании, данном много лет назад в обмен на согласие моего господина допустить душу Куньлуня в цикл перерождений?
— Что ты несёшь? — медленно произнёс Шэнь Вэй. — Я только взглянул на него. Издалека. А когда он приблизился, я немедленно скрылся. Даже если ты не считаешь нужным почтить доверием мои слова, бессмертный, моему соглашению с Шэнь-нуном ты доверять обязан.
Его голос так и сочился вежливостью, но Юньлань, успевший разобраться в тонкостях характера этого человека, с лёгкостью разобрал в его тоне бесподобное высокомерие и невыразимый сарказм.
— Но что тогда творится с Великой Печатью? — нахмурился «отец Юньланя». — Почему её узы ослабли?
Какое-то время Шэнь Вэй молчал, а затем тихо произнёс:
— Если ты помнишь, бессмертный, Великая Печать когда-то была разрушена падением небесного столпа. Разрушена и вновь возрождена. Много тысячелетий минуло со дня гибели Нюйвы, а вода, как известно, камень точит… Великая Печать разрушается прямо на наших глазах, и этого не исправишь. Даже я здесь бессилен.
— Великая Печать была восстановлена благодаря жертве, принесённой Нюйвой, и усилиям Куньлуня. Разумеется, я не смею предположить, что за этим стоите вы, но что будет, когда Великая Печать падёт окончательно? Что вы собираетесь делать?
— Что я собираюсь делать? — хмыкнул Шэнь Вэй. — Только теперь мне, наконец, открылся смысл расхожего среди смертных выражения: «не видать ни смерти, ни исчезновения, ни божественности». Я не был рождён, чтобы стать почитаемым людьми богом.
— Даже не надейтесь, что сможете избежать обещанной Шэнь-нуном кары. Если мой сын…
Он запнулся на середине фразы — словно колонка сломалась посреди фильма: только и мог теперь, что беспомощно открывать и закрывать рот.
Лицо Шэнь Вэя было скрыто под капюшоном, но Юньлань знал, что он улыбается.