Утром я позвонила ему, хотела убедиться, что он на месте, но Линь Цзин не взял трубку. Я подумала, что у него просто нет связи: поезд заехал в тоннель или ещё что, но… Он до сих пор не вернулся. И его телефон недоступен.
Чжао Юньлань перестал жевать.
— Он связывался с офисом?
— Вот как, — нахмурился Юньлань.
В уставе спецотдела существовало правило, что в любом деле и на любом его этапе следовало привлекать к расследованию не менее двух человек. Считая Да Цина.
А если кому-то приходилось действовать в одиночку — а такое случалось крайне редко — ответственный обязательно дважды в день связывался с офисом и докладывал о своём местонахождении, прогрессе и потенциальных опасностях.
Может, на Линь Цзина и нельзя было полагаться в мелочах, но к профессиональным обязательствам он относился всерьёз. И не стал бы без причины и по своей воле исчезать из поля зрения команды.
Чжао Юньлань сбросил звонок и набрал Линь Цзину. Номер оказался недоступен. Тогда Юньлань вытащил из кармана декрет Хранителя, макнул палочку для еды в молоко и написал на талисмане имя Линь Цзина.
Декрет Хранителя обратился своего рода компасом: повернулся налево, а затем над именем Линь Цзина появилась чёткая алая линия, взлетела в воздух, становясь всё темнее и темнее. К моменту, когда она дотянулась до обеденного стола, линия была уже почти серой.
А затем и вовсе оборвалась.
Погружённый до того в свои бумаги Шэнь Вэй поднял голову и встретился с Чжао Юньланем взглядом. Склонившись, он бережно коснулся порванной нити, но она осыпалась пеплом прямо у него сквозь пальцы.
Убрав руку, Шэнь Вэй осторожно принюхался и сказал:
— Пока ничего страшного не произошло. Смертью или кровью не пахнет. Линь Цзин жив, с ним просто нельзя связаться. Можешь выдохнуть.
Юньлань молча затолкал в рот последнюю булочку — аппетит он окончательно растерял — и вытащил из-под стола стопку блокнотов. Удивительно, но к ведению дел этот человек относился крайне внимательно: каждый лист был разделён на три колонки, а над ними красовались цветные стикеры с надписями — «срочное», «важное» и «выполнено».
Третья колонка была абсолютно пуста: очевидно, шеф Чжао в последнее время оказался завален работой, и ни одна из его проблем не могла пройти мимо категории «важное».
Почерк у Юньланя был хуже, чем у врача, подвешенного в невесомости, но Шэнь Вэй всё равно разглядел в «срочной» колонке своё имя и «найти способ избавиться от папиного кубка для лекарств». Графу «важное» занимал длинный список рабочих дел.
Разыскав ручку, Юньлань поставил галочку напротив имени Шэнь Вэя, а затем добавил новую запись в ту же графу: «как можно скорее разыскать Линь Цзина».
— Линь Цзин — потомок древнего буддистского клана, — пояснил он, не отрываясь от бумаги.