Линь Цзин глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь справиться с охватившим его животным ужасом, и начал повторять про себя писания. Однако с закрытыми глазами он очень быстро понял, что вместо священных строк подсознание живо воображает себе Чжао Юньланя: узнай шеф, что Линь Цзин беззаботно погрузился в писания, пока его детка пребывала в жутких страданиях, он непременно пустил бы своего нерадивого сотрудника на кошачий корм для Да Цина.
Эта мысль заставила Линь Цзина открыть глаза и украдкой взглянуть на охраняющего его призрачного зверя.
— Эй, — нерешительно спросил он, — ты понимаешь по-человечески?
— Заткнись, — хрипло отозвался зверь. Разумеется, кое-кто из призрачного племени, кто сумел забраться повыше, обладал человеческой речью.
— Все твои товарищи сбежали, — вздохнул Линь Цзин. — Только мы с тобой и остались. Если я замолчу, тебе будет одиноко. Но у меня, если честно, яйца сжимаются от одного взгляда на это дерево, к которому привязан его превосходительство Палач Душ… У тебя ведь тоже есть яйца, верно, мой друг? Ну, перестань, не нужно глупостей! Мы с тобой оба цивилизованные люди!
Призрачный зверь оскалил на него пасть, полную острых акульих зубов.
— Ладно, ладно, я заткнусь, вот прямо сейчас, уже заткнулся, правда! Монахи не лгут!
Зверь медленно втянул когти и зубы и отошёл в сторону.
А Линь Цзин снова окинул взглядом бесчувственного Шэнь Вэя. Однако ему очень скоро помешали: не успел Линь Цзин хорошенько рассмотреть залитого кровью красавца, как уродливая морда призрачного зверя, вся в язвах, сунулась ему прямо в лицо, загораживая Древо Добродетели. Линь Цзина словно вырвали прямиком с сеанса чудесного артхауса и швырнули куда-то в середину фильма ужасов. Он едва не подавился собственным дыханием.
— Уже и полюбоваться нельзя, — жалобно пробормотал он и отвёл глаза.
До него, наконец, дошло, что даже если Чжао Юньлань прямо сейчас угрожал бы пустить его на фарш, Линь Цзин никак не мог исправить эту ужасную ситуацию. Это осознание немного его успокоило, и Линь Цзин с чистой совестью снова принялся за свои писания.
Увидев, что он закрыл глаза, призрачный зверь решил, что пленник достаточно напуган, чтобы впредь вести себя хорошо, и перестал обращать на него внимание. Вместо этого тварь посмотрела на прибитого к древнему дереву Шэнь Вэя и неосознанно попятилась в страхе от него подальше.
И тут же почуяла что-то странное. Обернувшись, призрачный зверь увидел Линь Цзина — воплощение статуи Будды на земле — и каменную печать за его спиной.
Которая, словно прислушиваясь к чему-то, медленно наливалась мягким белым сиянием.