В длительных командировках, вы понимаете?
– И что же произошло с Еленой Сергеевной?
– Мне показалось, что она выгодно отличается от других молодых женщин своей образованностью, чуткостью, открытостью…
– Я вас слушаю, продолжайте.
– Я пытаюсь вспомнить, понять… как это произошло.
– Наверное, на каком-нибудь юбилее, дне рождения, празднике? – пришел на помощь Шустов.
– Почему вы так подумали?
– Потому что обычно интеллигенты выпивают на службе, потом говорят о политике, а потом едут к любовницам, – сказал Шустов.
– Ну, вы упрощаете, – возразил Осетров.
– Давно вы стали любовником гражданки Флотской?
– Господи! – вырвалось у Осетрова. Лидочка поняла, как одним ударом Шустов уничтожил и опошлил все еще сохранявшиеся руины романтической любви. От нее ничего не оставалось три дня назад, но теперь она, возможно, начала вновь воздвигаться в воображении Осетрова. И тут на пути тебе попадается прожженный, насквозь циничный милиционер.
– Вы встречались у нее на квартире? – Шустов торопил события.
– Да, – прошелестел Осетров. Женщины под дверью еле различили ответ.
– Вы ездили вместе на курорты, в круизы, за рубеж?
– Помилуйте! – воскликнул Осетров. – Откуда у меня на это средства?
– Она предложила вам покинуть семью?
– Она этого не предлагала. У нас были отличные отношения.
– То есть вас это устраивало – любовница с отдельной квартирой, куда можно ходить, когда вам удобно, никто не мешает.
– Вы не имеете права вести допрос в таком тоне! Это пытка.
– А ты как ее пытал? – сурово произнесла Роза. – Я все лейтенанту расскажу, я женщина честная, я врать не буду, она на лестницу за ним бегала, она на него кричала, что жить не может.
– Так я и думала, – вынесла свой вердикт Инна Соколовская, поправляя погон.
– Могу ли я записать от вашего имени, – услышали они голос Шустова, – что «наши отношения ничем не омрачались, и мы не намерены были их изменять»?
– Если вам так удобно, записывайте.
– Почему же она угрожала покончить с собой?
– У меня есть на этот счет показания различных людей.
– Я могу устроить вам очные ставки, – пообещал Шустов.
– Как так? Разве меня в чем-нибудь обвиняют?
– Я вас допрашиваю как свидетеля. Но вы свидетель, который говорит неправду.
– Опять подруга Соня?
– Сейчас пойду туда и скажу все, что думаю, – решила Роза.
– Погодите! – попыталась остановить ее Соколовская.
Соколовская была жилистой, как стайер, но и она с трудом удерживала охваченную яростью Розу.
– Не только она, – сказал Шустов.
– Но кто еще? Если вы не скажете, я вынужден буду уйти.
– Тогда я вас задержу.
Слышно было, как подвинулся стул.
– Да постойте вы! – Шустов, видно, тоже поднялся. Но опоздал.
Дверь распахнулась, и в коридор выбежал свидетель Осетров.