Там стало свободнее, потому что присутствующие сгрудились по группам – однокашники, соученики по институту, сослуживцы. Каждый говорил о своих делах.
Соня, которой испортили песню, прибежала из кухни и спросила, кто будет пить чай, а кто – кофе. Но на нее закричали, что еще не все выпито и Алена обидится, если они так рано уйдут. Соня выругалась себе под нос и снова ушла на кухню. Ей с трудом давалась роль хозяйки дома – она была большой лентяйкой.
Лидочка не стала ждать, пока допьют водку. Она тихонько ушла. На лестничной площадке тоже стояли люди и пьяными голосами выясняли отношения. На Лидочку никто не обратил внимания.
Шел густой, вялый снег, и оттого было очень тихо.
Лейтенант Шустов поджидал Лидочку на улице. Он курил, Лидочка сначала увидела красный глазок сигареты и потом – темную фигуру. От усталости ей даже не было страшно.
– А я кончил дежурство, – сказал он, забыв поздороваться, – и решил погулять, свежим воздухом подышать. Как прошли поминки?
Лидочка не удержалась и засмеялась.
– Так спрашивают о субботнике.
– А как еще спросить? – почему-то обиделся Шустов. – Как вам рыдалось?
– Не старайтесь быть грубым.
Они пошли к площади Тишинского рынка. Лидочка была благодарна лейтенанту, что пришел встретить.
– А сегодня опять на Петрика покушались, – сказала она лейтенанту.
– Знаю, – ответил тот. – На Александра Петренко. – Он не договорил – она поняла: «Поэтому вас и встречал».
– Черт его знает. Может, его и там достанут. У него долги. Неплатежи. На него наезжали, но пока безрезультатно. Хотя обычно они не успокаиваются.
– Мне странно, – сказала Лидочка, – как я попала в эту историю. Как бы с двух сторон, а сошлись в крематории – Петренко и Алена.
– Петренко пока живой, – возразил лейтенант.
Их обогнала медленно ползущая патрульная машина.
Лейтенант увидел, поднял руку, показывая – проезжайте. В тишине сквозь завесу мягкого глухого снега было слышно, как в машине засмеялись.
– А что будет с Осетровым? – спросила Лидочка.
– Прокурор завтра даст ордер на его арест.
– Разве это так нужно?
– У прокурора свои дела, он не уверен в себе, хочет отличиться.
– А вы думаете, что ее убил Осетров?
– Ничего я не думаю. Меня другое интересует.
Несколько шагов они прошли молча – видно, лейтенант надеялся, что Лидочка задаст ему вопрос: что же интересует лейтенанта. Лидочка не задала вопрос, и Шустову пришлось отвечать самому.
– Меня интересует, – сказал он, – почему Алена не оставила прощального письма.
Лидочка отметила, что он тоже стал называть погибшую женщину Аленой, как и все.
– А разве это обязательно?
– Для таких особ, как Алена, практически обязательно. Если кончает с собой молодая женщина, да еще от несчастной любви, она обязательно оставляет письмо.