Первая – твой лейтенант!
– Разве они обыскивали квартиру?
– Насколько мне известно – нет. Я вчера с кладбища прибежала самой первой, чтобы готовить, там двое наших из института были, а Татьяна с нами в крематории. Так что я посмотрела под вешалкой – пусто. Это не оправдывает лейтенанта – конечно, он мог это сделать. Но он должен был догадаться о коробке под вешалкой. И о том, что у Аленки баксы есть.
– Маловероятно, – сказала Лидочка. – Вторая подозреваемая у тебя Татьяна Иосифовна.
– А почему бы и нет? – агрессивно откликнулась Соня. – Чем она лучше других?
– Ей под вешалку не залезть.
– Ты знаешь, Лид, я то же самое подумала – ей надо на пол сесть и ползти. Согнуться эта тумба не сможет. К тому же она видалась с дочкой раз в году, а то и реже. И они друг дружку не выносили как кошка с собакой. Даже если Татьяна что и подозревала… Впрочем, не исключено!
– И подозреваемый номер раз – Осетров, – сказала Лидочка.
– Номер ноль! Ты думаешь, он не знал про коробку? Да я сама слышала, как он уговаривал Аленку найти для ухоронки более достойное место. И наверняка он знал, сколько у нее там спрятано. Да в конце концов – почему ей от него скрываться, если он все время делал вид, что не сегодня-завтра на ней женится. Кинет свою недокормленную галошу и женится на нас, прекрасных, молодых.
– Ты думаешь, что он ночью…
– Я уверена. Я так и вижу – он шастает по квартире, ледяная душа, перешагивает через Аленкин труп, свои подштанники собирает, открытки из Гонконга, чтобы следов не оставалось – в лучших традициях ЦРУ стирает отпечатки пальцев…
Здесь Соня оказалась догадливой, как Нострадамус.
– А потом вспоминает, что под вешалкой лежат баксы. И он спокойненько берет деньги и думает: кто теперь будет спрашивать с Алены? Хотя отлично знает, что это я брала для нее у Петрика, а Петрик – не сахар, не пай-мальчик. Он свое всегда получит. А с кого он будет получать, если у меня такое материальное положение? С девочки по имени Софья-мученица. Скажи, Лида, почему человеку так не везет в жизни?
– Но вряд ли Петренко будет иметь к тебе претензии.
– Дорогая моя Лидия, у меня такое впечатление, что ты провела детство и юность где-то в райских кущах, где мальчики не обижают девочек и даже не таскают их за косички. Почему Петрик будет меня жалеть?
– Ну вы же с ним вместе учились, он твой приятель.
– Слушай, когда это было? В третичном периоде. Романтическое увлечение в десятом классе, когда можно было потискаться на дискотеке. С тех пор прошло миллион лет, и возникло новое поколение любимых женщин.
В голосе Сони звучала искренняя горечь. Видно, для нее миллион лет пролетел слишком быстро.
– Ты боишься, что он тебя заподозрит?
– Ему не нужно меня подозревать. Это его бабки, я должна их вернуть. Все ясно, как в газовой камере.