Вы стояли у окна. Вас было видно с улицы?
– Разумеется. На кухне горел свет, занавеска была откинута.
– Значит, вас могли увидеть из машины, – голос следователя сошел на нет. Он замолчал и стал постукивать концом ручки по листу бумаги. – Вас могли хорошо видеть из машины.
– Вряд ли хорошо, – возразила Лидочка. – Но мой силуэт – да!
– А знаете ли вы, – спросил Шустов, – что выстрелы по вашему окну были не случайны?
– Вы хотите сказать, что они меня заметили?
– Да, вы поставьте себя на их место. Вот они едут медленно, вот они увидели свою жертву. Он же вышел из машины.
– Он вылез и пошел к Ларисе, чтобы проводить ее до подъезда.
– Тут они снизили скорость?
– Почти остановились.
– Теперь представьте себе, Лидия Кирилловна, что все окна в вашем доме были совершенно темными. И лишь в одном окне на втором этаже, как раз над подъездом, горит свет. Там стоит женщина и смотрит.
– Все случилось слишком быстро, чтобы они меня разглядели.
– Так они вас и не разглядывали! Они вас и убивать не хотели!
– Так зачем стреляли?
– А затем, чтобы отогнать вас, чтобы вы их не рассмотрели. Неужели не понятно?
– Они боялись, что вы запомните их… или хотя бы машину.
– А еще больше они боялись, что вы заметите номер машины. Ведь бывают чудеса.
– Номер у них был такой, – сказала Лидочка, – «ю 24–22 МО»… Я говорю, что номер у них был…
– Вы не могли его запомнить!
– Но у меня хорошая память на цифры, – сказала Лидочка. – И они проехали под самым фонарем.
– Так чего же вы раньше молчали?
– А вы меня не спрашивали!
По виду Шустова можно было заключить, что он жаждал назвать ее идиоткой, но удержался.
– Ну почему? Почему вы сразу не сказали! Мы же сутки потеряли!
Андрей Львович был глубоко удручен. И Лидочка даже поняла почему. Он ведь должен был допросить ее вчера и выудить информацию. А раз не выудил, значит, сам виноват. О номере машины следовало спросить сразу, когда был шанс эту машину задержать.
Но Шустов не любил признавать поражения.
– Ну как же могли! – сказал он и отбросил карандаш. Карандаш покатился по столу, следователь и свидетельница дружно полезли под стол, чтобы подобрать его, столкнулись под столом головами, а карандаш тем временем укатился под шкаф.
– Честное слово, – сказала Лидочка, стоя на коленях под столом, – я думала, что его не знаю. Но когда меня комендант спросил, я вдруг вспомнила.
– Где ее теперь найдешь, – следователь вылез из-под стола и уселся на свой стул раньше, чем это же успела сделать Лидочка.
