Хотя, как подумала она, любопытно, что при полном развале Академии, какие-то обязательные функции институты продолжают выполнять – в частности, организацию похорон. На зарплату денег может не остаться, но похороны институт обеспечит, в крайнем случае и Президиум поможет.
– Ты никуда сегодня не уходишь? – спросила Татьяна.
– Я буду тебе звонить. А ты запиши местный телефон. Если будут новости, немедленно сообщи мне, здесь будут люди – они так добры ко мне. Они добегут ко мне и расскажут. Правда? – Последнее слово относилось к тем, кто стоял рядом с Татьяной. – Вот видишь, – закончила она. – В тяжелые моменты русский человек всегда приходит на помощь слабому и несчастному. До свидания, Лидочка, и спасибо тебе за участие. Я никогда не забуду благородной роли, которую ты сыграла в моей трагедии.
– Ну, что вы, – ответила Лидочка, которая не знала, какую роль она сыграла, она хотела попрощаться, но оказалось, что Татьяна еще не спросила главного:
– Лидочка, а ты не знаешь, какое снотворное выпила Аленка?
– Нет, Соня мне не сказала.
– Ну как же так! Пожалуйста, узнай для меня. Может, милиция знает?
– Я постараюсь, – хотя было совершенно непонятно, зачем ей это узнавать.
– Тогда до свидания, девочка.
Татьяна всхлипнула и повесила трубку.
Лидочка убрала со стола. «Я совсем забыла, что меня саму собирались убить», – подумала она. Отказались они от этой мысли или нет? Надо спросить у коменданта Каликина… Что же не звонит Андрей? Уже давно должен был долететь. Вот он удивится, если узнает, что шкатулка существует, стоит в двух шагах от нашего дома, правда, пустая. А владелица ее, которая, вернее всего, знала, куда делось содержимое шкатулки, покончила с собой сегодня ночью. Как будто судьба погрозила пальчиком и усмехнулась, не желая возвращать Берестовым семейные реликвии.
Странное состояние владело Лидочкой – она не могла заставить себя покинуть надежность квартиры и ступить на лестницу. Как будто была убеждена в том, что нечто страшное ждет ее на лестнице или в подъезде. Она понимала, что в ней накопилось нервное напряжение последних суток. В ней боролись два человека – один требовал действий, утверждал, что, лишь преодолев препятствия, можно возвратиться к нормальной жизни.