Они убрали неудобные складные стулья и сели на полу в гостиной. Кейт с тревогой ждала, чем закончится вечер. Поскольку она ничего не ела с завтрака, а пару сухих кусочков пиццы едва ли можно считать едой, вино быстро ударило в голову. Алкоголь всегда был небезопасен для нее, делал разговорчивой до неприличия.
– То есть детство и юность вы провели здесь, в этом доме? – спросил Дэвид.
Кейт кивнула:
– Да, и не раз возвращалась сюда позже. Мама умерла много лет тому назад. Папа три года как… – Она почувствовала на себе пристальный взгляд Дэвида. – Его убили здесь, в этом доме.
Это все вино. Кейт не хотела об этом говорить.
Дэвид в ужасе посмотрел на нее:
– Убили?
– Да. Дело в том, что мой отец… был довольно высокопоставленным полицейским и ввязался в историю, которая стоила ему жизни.
– Боже мой… – прошептал Дэвид. – Ужасно.
Кейт не собиралась развивать эту тему. Не иметь ничего общего с семьей, где произошло убийство, – естественное желание любого нормального человека. Тем не менее…
– Да, – она кивнула. – Тогда я узнала об отце много такого… о чем предпочла бы не знать. Это был шок.
– Настолько страшно?
– Отец всегда был моим героем. Лучшим из людей, кого я знала, вне всяких подозрений… Это было как… я не могла в это поверить.
Кейт в ужасе почувствовала, как слезы обожгли глаза. Нет, плакать нельзя. Только не сейчас.
– Кто его убил? – как ни в чем не бывало спросил Дэвид.
– Тот, кто… в общем, не важно. Так или иначе, они напали на него здесь, в этом доме, февральской ночью."
"Кейт снова представила картину преступления, которую ей описали во всех подробностях. Отец в пижаме сидит, привязанный к стулу, с полиэтиленовым пакетом на голове. Так он и задохнулся под этим пакетом.
– Это ужасно, – тихо сказал Дэвид.
– Да, – шепотом согласилась она.
Почувствовала его ладонь на своей руке и услышала тихий голос:
– Не плачь. Я знаю, как это больно.
Она не заметила, как взмокли щеки. Теплая рука Дэвида и слова сочувствия только усугубили ситуацию. Теперь унять слезы невозможно.
– Да, – всхлипнула Кейт. – Это очень больно.
Это не прекращалось. Никак не могло прекратиться, хотя прошло столько времени. Кейт так и не смирилась с жестокой смертью отца и с тем, что он оказался не таким, как она о нем думала.
Она опомнилась в объятиях Дэвида, когда рыдала, уткнувшись носом в его мокрый джемпер.
– Поплачь, – говорил он. – Может, ты просто недостаточно плакала из-за всего этого.
Это была правда. Кейт, конечно, плакала и раньше, но недостаточно по масштабам катастрофы. Она пыталась отодвинуть горе, спрятать туда, где оно было бы безопасно для ее жизни. Всячески стремилась помешать боли овладеть собой, поскольку боялась, что никогда больше не сможет вырваться из ее тисков.