Конечно же, это Фертилити.
— Ты был прав насчет того странного парня, — говорит она.
Я уточняю: насчет кого?
— Ну, этого парня. Который бойфренд Тревора, — говорит она. — Ему действительно нужен кто-то. В смысле, чтобы был рядом. Я пригласила его на свидание, как ты мне сказал, и с нами в автобусе ехал парень… из «тех сектантов». Они так похожи. Как две капли воды. Как будто они близнецы.
Я говорю: может, она ошиблась. Почти все из «тех сектантов» мертвы. Это были больные люди, в смысле — на голову больные, и теперь почти все мертвы. Остались считанные единицы. Так в газете написано. Все, во что они верили, обернулось ложью.
— Тот парень, который в автобусе, он спросил, не родственники ли они, и бойфренд Тревора ответил: нет.
Я говорю: значит, они не родственники. Не может же человек не узнать своего брата.
— В том-то и дело; что самое грустное. Он узнал того парня. Он даже по имени его назвал. Бред или Тим, как-то так.
Я говорю: И что в этом грустного?
— Грустно то, с каким очевидным надрывом он все отрицал. Было видно, что он изо всех сил старается казаться нормальным, счастливым человеком. Это действительно было грустно. И я даже дала ему свой телефон. Мне стало его жалко. В смысле, мне захотелось ему помочь. Помочь справиться с прошлым. К тому же, — говорит Фертилити, — у меня предчувствие, что впереди у него тоже хорошего мало.
— В смысле, хорошего мало?
— В смысле, что только плохое, — говорит она. — Горе. Отчаяние. Все еще смутно. Боль. Несчастья. Массовое убийство. И не спрашивай, откуда я знаю. Это долгая история.
Ее сны. Автозаправка, канарейки, люстра в отеле и вот теперь — я.
— Слушай, — говорит она. — Нам надо договориться, как бы нам все-таки встретиться. Но не сейчас.
— У меня тут с работой напряги, так что если тебе вдруг позвонит некий доктор Эмброуз и спросит, знаешь ли ты Гвен, скажи, что не знаешь. Скажи ему, что мы с тобой не знакомы, ладно?
Я говорю: а кто это, доктор Эмброуз?
— Просто его так зовут, — говорит Фертилити. Говорит Гвен. — Он не настоящий доктор. Скорее он мой агент для связи с заказчиками. Мне очень не нравится то, что я делаю, но у нас с ним контракт.
Я спрашиваю: и что она делает по контракту?
— Ничего незаконного. У меня все под контролем. Нет, правда.
И она говорит, что именно, и мир как будто взрывается ревом сирен тревоги.
И я себя чувствую таким маленьким.
Мир взрывается ревом сирен, тонет в мигающем свете.
И я себя чувствую маленьким-маленьким.
