Да, и еще: тот, кто не сможет уйти в Небеса к Господу нашему в первых рядах, должен последовать за остальными как можно скорее.
И они уходили. Все последние десять лет. Мужчины и женщины, горничные, садовники и рабочие. По всей стране. Друг-за другом. Кончали с собой. Несмотря на программу поддержки уцелевших.
Я спрашиваю у психолога: может быть, она застелет постели? А то если мне снова придется подтыкать уголки, как в больнице, я лучше сразу засуну голову в кухонный комбайн. Но если она согласится, я даю честное слово, что ничего над собой не сделаю и, когда она вернется, она застанет меня в полном здравии.
Она уходит наверх. Я говорю: спасибо.
Первое, что я сделал, когда узнал, что все братья и сестры в церковной общине мертвы, отбыли на Небеса и все такое, — я начал курить. Это было, наверное, самое умное из всего, что я сделал в жизни: начал курить. А сегодня, когда психолог прикатила с утра пораньше — мол, хватит спать, займись делом, и, кстати, последняя из уцелевших, ну, кроме тебя, приказала вчера долго жить, — я сел на кухне и внес приятное разнообразие в долгий и нудный процесс своего затянувшегося самоубийства в виде хорошей порции спиртного.
Церковь велит мне покончить с собой. Но нигде не было сказано, что я должен немедленно все бросать и кончать с собой прямо на месте.
Утренняя газета по-прежнему лежит на крыльце. Посуда от завтрака не помыта. Люди, на кого я работаю, сбежали из дома с утра пораньше, спасаясь от телевизионщиков. И это — после того, как я столько лет перематывал их кассеты с прокатной порнухой и стирал их грязное белье. Он — банкир. Она — банкирша. У них у каждого своя машина. У них собственный дом. У них есть я — чтобы стелить их постели и постригать их газоны. Сказать по правде, они, может быть, и уехали, чтобы вернуться однажды под вечер и обнаружить мой хладный труп на полу на кухне. В смысле, что я покончу самоубийством.
Все четыре линии по-прежнему заняты. «Шоу Дона Уильямса». Барбара Уолтерс. Агент говорит, чтобы я взял зеркало и поупражнялся. В смысле, изобразить невинный и простодушный вид.
На одной из бумажных папок наклеен ярлычок с моим именем. Первый лист в папке — все основные сведения о лицах, переживших трагедию в общине Церкви Истинной Веры.
Агент говорит: производство товаров под маркой Тендера Бренсона.
Агент говорит: моя собственная религиозная программа.
