Я не знаю, как она проводила свободное время, но она мне рассказывала о своих многочисленных ухажерах, грубых и пошлых, насколько я понял.
И вчера все ее папки были при ней.
Последнее, что я сказал ей вчера перед тем, как уйти: что кирпичи надо чистить песчаной струей из специального пескоструйного аппарата, но она заявила, что лучшее средство — это соляная кислота. Так ей сказал кто-то из ее бойфрендов.
Когда я утром вернулся в дом через окно в полуподвале, она лежала мертвая на полу, и в комнате было не продохнуть от газообразного хлора, и половина камина была облита соляной кислотой, только чище камин не стал, зато теперь к беспорядку прибавилось мертвое тело.
Кожа у нее на икрах между черными брюками-капри и короткими белыми носками и красными туфлями из парусины была белой и гладкой, а все, что на теле должно быть красным, у нее было синим: губы, кутикулы, ободки век.
Я не убивал своего психолога, но, если по правде, я рад, что ее убили.
Она — единственное, что меня связывало с этими десятью годами. Она — последнее, что меня связывало с моим прошлым.
Осиротеть можно не раз и не два.
И именно так оно и происходит.
И с каждым разом твоя боль все меньше и меньше, а потом наступает такой момент, когда ты уже ничего не чувствуешь.
Уж поверьте мне на слово. Я знаю, о чем говорю.
Когда я нашел ее мертвой, после всех наших с ней задушевных бесед раз в неделю на протяжении десяти лет, первое, что я подумал: ну вот, уборки прибавилось.
Полицейские спрашивают у меня через дверь: почему, прежде чем им позвонить, я смешал себе клубничный дайкири?
Потому что малина кончилась.
Неужели и так непонятно, что это уже не имело значения. Время уже ничего не решало.
Воспринимай это как ценный опыт. Обучение на месте работы. Воспринимай свою жизнь как дурацкую шутку.
Как назвать одним словом психолога из социальной службы, которая ненавидит свою работу и потеряла всех своих подопечных?
Как назвать одним словом парня из полиции, который упаковывает ее тело в большой прорезиненный мешок?
Как назвать одним словом оператора с камерой на переднем дворе?
Это уже не имеет значения. Соль шутки в том, что все мы там будем.
Агент ждет на первой линии — с предложением того, что лишь кажется новой жизнью.
Человек, на которого я работаю, кричит из телефона по громкой связи, что он сейчас в ресторане, на бизнес-ланче, и звонит мне по мобильнику из сортира, потому что не знает, как есть сердечки из пальмового салата. Как будто это действительно важно.
