Яркий свет двух больших круглых люстр прыгал в камнях ее колец, песня лилась из густо накрашенных красным губ, исполняемая довольно приятным бархатистым голосом, и казалось, что поет не Кристина, а кто-то другой, спрятавшийся в цветную и довольно вульгарную обертку.
Кристина остановилась и легонько вздохнула, довольная — голос звучал как надо, дай бог, чтобы она не подхватила простуду. Только бы побыстрей отсюда выбраться — ведь ее жизнь расписана на много месяцев вперед, и ничего нельзя упускать, ведь конкурентов море, и постоянно появляется кто-то новый, ежедневно, ежечасно. Пусть она собирает стадионы, пусть остальные, по сравнению с ней, неизмеримо далеко внизу — расслабляться в этом мире было нельзя. Да, побыстрей бы выбраться, но не сегодня — она слишком устала. Хозяева не будут против, если она проведет ночь в этом доме — наоборот, они должны быть счастливы — разве каждый день они принимают у себя певицу такого масштаба? Странно, что остальные смотрят на нее так, как будто не ее клипы постоянно крутят во всех музыкальных телепередачах. Наверное, просто не узнали или не могут поверить, что оказались в одном автобусе со знаменитостью.
Она огляделась. Интерьер столовой резко отличался от кухонного, и из-за этого ей бы полагалось находиться скорее на третьем этаже, таком деревянно-кружевном и пряничнонарядным снаружи. Вся, вплоть до потолка, она была отделана резным светлым деревом, а сам потолок по периметру подпирали толстые деревянные столбы, искусно вырезанные в форме идолов, напоминавших изображения древних славянских богов. Кристина, заинтересованная, присмотрелась повнимательнее. Нет, они не просто напоминали, они и были этими изображениями — вероятно, хозяева дома увлекались древнеславянскими верованиями. Знания Кристины были обрывочными и беспорядочными, из-за того, что ее внимание было бессистемно рассеянно по слишком многим религиям, но о пантеоне славянских богов она знала немало, это была одна из ее любимых тем. Длинноволосый и длиннобородый мужчина с раздутыми щеками, изо рта которого вырывались рельефные струи воздуха, несомненно был Стрибогом, верховным богом воздушных стихий; старик с развевающейся бородой и с палицей и молнией в руках походил на Перуна, а еще один идол, держащий жезл и топорик и единственный из всех окрашенный в черный цвет, вне всякого сомнения изображал Чернобога, повелителя безумия и смерти, и на него она смотрела особенно долго. Потом поежилась.