Некоторое время Алина напряженно вглядывалась в чащу сквозь стену дождя, потом закричала во всю силу своих легких:
— Эй!!! Виталий!!! Виталий!!! Я тебя уже не вижу!!! Эй!!!
Ответа не было. Она крикнула еще раз, немного подождала, дернулась вперед, но тут же шагнула обратно, прижимаясь спиной к стволу дерева. Нерешительно обернулась. Виталий сказал не уходить, пока он не разрешит. Но где же он? Почему не отвечает?
Алина быстро заморгала, чувствуя, как холод, до сих пор терпимый, начал резко усиливаться, почти превращаясь в судорожную боль. Он сказал не уходить… А вдруг что-то случалось? Надо проверить — ведь он делал отметки, ведь она сможет вернуться назад, если что.
А если случилось — тебето что? Это не твое дело. Правильно тебе сказали — инициатива наказуема! Стой, где поставили, и жди!
Алина сжала стукнувшие друг о дружку зубы и огляделась по сторонам. Ей на глаза попался обломок толстой ветки, полузасыпанный листьями. Она схватила его, чуть поморщившись, — обломок оказался склизким и неприятным на ощупь — потом крепко сжала пальцы, взяв обломок наперевес, и решительно двинулась вперед, то и дело оглядываясь.
Возглас был далеким, призрачным, и на мгновение Алина решила, что ей почудилось, но тут крик повторился — уже ближе, и в нем она отчетливо разобрала свое имя и обрадованно остановилась. Вскоре вдалеке мелькнуло белое пятно, пропало, появилось снова, а через какоето время уже приобрело четкие очертания пробирающейся к ней сквозь заросли человеческой фигуры. Алина опустила руки, стараясь дышать ровно.
Когда Виталий выломился из зарослей, лицо его было спокойным — настолько спокойным, что это пугало, и Алина невольно сделала шаг назад.
— Разве я здесь сказал тебе стоять?! — ворчливо осведомился он, потом удивленно посмотрел на импровизированное оружие в ее руках. — Зачем тебе это дубье?
— Почему ты не отвечал? — сердито спросила Алина, проигнорировав оба вопроса. — И почему ты вернулся? Что-то увидел?
— Увидел… — мрачно ответил Виталий, еще раз взглянул на дубинку, и на мгновение по его губам вдруг скользнула странная, почти умиленная улыбка, которая тут же пропала, и лицо Воробьева стало еще более спокойным, даже уже скорее безжизненным. — Увидел я рыжик, чертову дорогу, а еще дальше, в пятнадцати метрах от нее увидел затылок Евсигнеева, которого оставил первым маяком.
— Как? — ошарашенно произнесла Алина.
— Так. Случилось то, чего я и опасался. Мы сделали круг. Мы шли по прямой, но сделали круг. Ничего не вышло. И, не хотелось бы, конечно тебя пугать, скорее всего не выйдет. Похоже, мы застряли тут, рыжик. И застряли надолго.