Дождь хлестал ей в лицо, ослепляя, стекал в раскрытый рот, и, задыхаясь, она снова попробовала подтянуться, чтобы забросить хотя бы одну руку на подоконник, когда в окне вдруг появилась Харченко — она подбежала так стремительно, что налетела на подоконник, и перегнулась далеко вперед, испуганно вытаращив глаза, и на какоето мгновение Алине казалось, что сейчас Ольга перекувыркнется через подоконник, и они вместе полетят вниз. Она выбросила обе руки и поймала Алину за правое запястье в тот самый момент, когда ее пальцы с обломанными ногтями, разжавшись, соскользнули с карниза, и Суханова повисла на одной руке, отчаянно размахивая второй в воздухе, точно призывая кого-то. Окно под ней с грохотом отворилось.
— Хватайся второй!.. — прохрипела Ольга, уперевшись коленями в батарею и судорожными рывками пытаясь втащить Алину на подоконник. Мокрая рука упорно выворачивалась из ее пальцев. — Быстрее! Уцепись за что-нибудь! Я не могу!..
— Не получается! — с яростным ужасом прокричала Алина, безуспешно пытаясь схватить Ольгу другой рукой. Харченко с перекошенным лицом сползала все дальше и дальше, из ее прикушенной губы по подбородку тонкой струйкой текла кровь, на висках вздулись вены. — Тяни! Тяни! Не отпускай! Пожжалуйста!
— Ты выскальзываешь! — пальцы Ольги комкали ее запястье, неумолимо продвигаясь к ладони… уже были на ладони… уже скоро должны были проехаться по кончикам Алининых пальцев. — Перестань скользить!
В окне рядом с Ольгой бесшумно появилось бледное, как луна, лицо Олега. Он качнулся вперед, и тотчас мокрые пальцы Алины выскользнули из пальцев Ольги, оставив на ее ногтях клочки кожи. С криком она полетела вниз, продолжая тянуть к удаляющимся Ольге и Олегу бесполезные уже руки и крепко зажмурившись. Тело обреченно сжалось в ожидании удара…
Но удара не последовало. Что-то вдруг крепко, словно клещами, сдавило ее запястье, рука хрустнула от рывка, выходя из сустава, внутри плеча точно растекся жидкий огонь, и Алина пронзительно завизжала, дергаясь всем телом. Открыв глаза, она увидела Виталия, который, высунувшись из окна, крепко держал ее за руку, и снова закричала, на этот раз от ужаса, и на лице Воробьева, кроме напряжения и сосредоточенности появилось недоумение.
— Не дергайся! — сказал он громко и почти спокойно. — Я не отпущу. Только не дергайся.
Его голос был гипнотизирующевластным, и Алина, подчинившись, безвольно повисла в воздухе, глядя на него широко раскрытыми глазами и машинально глотая дождевые капли.
Она послушно подняла руку, и он, наклонившись еще дальше, схватил ее и, оскалившись от напряжения, потянул вверх, постепенно, по очереди перехватывая каждую руку все ближе к плечу.