Автор
Увольняюсь, Ваша Светлость! — это жаркий роман с элементами феминистической реальности, где женщинам открыты все двери, и мужчины признаются в своем уважении к независимым девушкам. История о том, как главная героиня перестает поддаваться двойным стандартам и решительно открывает свои ценности окружающим миром.
— Да и, в принципе, вокруг столько всего, чем можно увлекаться, а женщины, во всех мирах так повелось, предпочитают зацикливаться на отношениях… Вот зачем тебе нужен был этот Конвей?
Она попробовала что-то сказать, но изо рта раздался только хрип.
— Там, там…
Суккуба окончательно обмякла в кресле, а я медленно повернула голову влево. В тот угол, в который заглядывать было неудобно. Там стоял Конвей собственной персоной и с неудовольствием смотрел на меня.
— Значит, вокруг столько всего интересного, а тебя привязал к себе рогатый сатрап?
— Леди под чарами, Ваша Светлость. И пережила шок, — тут же вступился за меня Выш.
Пока я размышляла, стоит ли обидеться или все-таки кинуться ему на шею, по лестнице снова застучали шаги.
Глава 93
Не знаю, откуда в конечном итоге взялись молнии. Вышеслав, как я помнила, не владел огнем. Он дрался на кулаках так, словно буйвол получил в свое распоряжение руки. Плюсом шли тяжелые подошвы.
Конвей, напротив, умел много всего, но он тут же исчез, сообщив, что надо вывести остальных женщин, пока не явились надзиратели. Выш в ответ кровожадно кивнул и принялся разминать кисти. Зная его кипучую натуру, туго ему пришлось — сливаться с обстановкой, пока Эбби пела соловьем.
Герцог, однако же, успел аккуратно передать обеих суккуб в портал. Значит, на той стороне их ждали. Я все не могла взять в толк, зачем жетак усложнять. Пусть бесы Набериуса накроют всех, как есть, и в первую очередь окажут помощь пострадавшим девушкам.
Когда дверь распахнулась под тяжелым ударом, я сидела в самом дальнем кресле и пыталась вспомнить, как же там очутилась. Вошедшие были похожи на троллей, — такие же грубо сколоченные, — но на голове почему-то торчали не только уши, но и рога.
— Это что, баба? — взревел первый, указывая на Выша. — Я на такое не согласен. Пущай вернут все монетки до единой.
Меня, к тому же отгороженную ширмой, им было не видно.
— Боюсь, дружище, сегодня ты надолго охладеешь к женскому полу, — протянул Вышеслав, запуская в гостей журнальный столик, которому и так сегодня досталось.
Засверкали огненные вспышки (неужели Эллиот швырял их, находясь в другом месте?), а камин и все светильники почему-то погасли.
Сколько длился неравный бой, этого я не узнала. Видимо, сознание во мне кое-как поддерживали чары обеих суккуб, щедро разлитые в воздухе. Их носительницы исчезли, и я нырнула в темноту, разрешив себе быть слабой.
По-моему, из «Лепестков» меня выносил все же Конвей.
