В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
В этом моего мужа трудно переломить. Никита считает, что отец его предал. Продал. Что греха таить, я тоже так считаю. После нападения думала, Валерий Николаевич Дёмку в порошок сотрет, а он с ним договорился. Все, за что Леднёв боролся, было оценено в несколько тысяч долларов."
"Погода не подвела. С утра прошел легкий дождик, который прибил пыль и освежил листву, а сейчас вовсю светит солнце. Пока Таисия занимается последними приготовлениями перед грандиозным застольем, мы набираем воду в ведра, чтобы поставить цветы.
— Леднёва, — зовет меня муж.
Я столько раз примеряла его фамилию, но пока еще не привыкла к ней. Никита обнимает меня со спины, я пытаюсь накрасить губы, но понимаю, что это невозможно. Он трогает мои волосы, целует в висок. Этого достаточно, чтобы вспыхнуть горячим желанием.
— Гости ждут, — напоминаю неохотно.
— Подождут.
— Ты серьезно? Сейчас?
— Неужели ты не чувствуешь, насколько я серьезен?
— О, да. Чувствую. — Некоторая запретность еще больше распаляет. Чем чаще повторяю себе, что пора спускаться вниз, тем больше хочется задержаться.
— Настя, роди мне ребенка. — Неожиданные слова Никиты буквально выбивают из меня дух.
— Никита, подожди…
— Я хочу свою жену. Прямо сейчас.
Набираю в грудь побольше воздуха.
— Я не смогу родить.
После того разговора мы к этой тем больше не возвращались, и я до сих пор не сказала, что не могу забеременеть.
— Совсем без шансов?
— Шанс есть, но он ничтожно мал. Такой, что не хочу зря тебя обнадеживать.
— Но мы же можем попробовать? — спокойно спрашивает он.
— Можем.
— Вот и прекрасно. — Ник притискивает меня к двери и задирает на мне платье.
— Может быть, для первой попытки мы найдем более цивилизованное место?
— Согласен.
Мы пробираемся в одну из спален и заваливаемся на кровать. Я расстегиваю на нем ремень, он стягивает с меня белье. Обхватываю его ногами, и время останавливается.
— Ты бесстыдник, — выдыхаю, двигаясь с ним в одном ритме.
— Нет, всего лишь жертва твоей красоты. Я хочу веселиться, а не думать весь вечер только о том, как снять с тебя трусы.
