В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
Ник сам отпускает меня, не дожидаясь, пока я его оттолкну.
— Ты, правда, через две недели уезжаешь?
— Да, в Анапу.
— Надолго?
— На две недели. С первого августа по четырнадцатое, — подтверждает Никита, и я начинаю испытывать непонятную для себя тоску.
— Ладно, пошли в кино, — соглашаюсь, тяжким вздохом показывая, что делаю Леднёву огромное одолжение.
За веселой болтовней мы не замечаем, как пролетает время, и засиживаемся допоздна. После ухода Никиты Тася требует объяснений, и я рассказываю, почему на самом деле мы с Леднёвым оказались в ванной раздетыми.
— Вот счастье Нику привалило. Бедный Дёмка только коленки да локти видел, — от души хохочет Тося. — Серьезно. Плесовских бы головой об стену бился.
— И не только головой."
"Мы валяемся в кровати и под сумрачный свет ночника смакуем подробности прошедшего дня. Их у каждой из нас скопилось много.
— Теперь главный вопрос, — торжественно спрашивает Григорьева, — ты бы с Леднёвым переспала?
— Переспала бы, — признаюсь без смущения.
Между нами нет секретов.
«Климова, давай хоть у тебя первый секс будет нормальным», — все время смеется она. — «Не вздумай переспать с каким-нибудь козлом».
Я не жду принца, не храню себя для того самого единственного и бла-бла-бла, так вышло. Все нормальные девочки лишаются девственности, когда хотят секса, а я этот момент упустила и теперь хочу хотеть не просто секса.
— Что не так? — в какой-то момент нашего разговора спрашиваю подругу. Чувствую подвох. Что-то меня смущает. То ли выражение ее глаз, то ли что-то в ее голосе.
— Понравился тебе Никитка?
— Понравился. А что не так? Он с кем-то встречается?
— Нет. Он вряд ли бы тогда с нами развлекался. Тусил бы со своей девахой.
Тося медлит, и это меня откровенно пугает. Вот именно сейчас я не хочу никаких сюрпризов. Внутри у меня все кипит и бурлит, в голове уже рисуются планы на ближайшее будущее.
— Григорьева, я ненавижу вот эти паузы. Что не так?! — подгоняю ее криком.
— Все нормально, — тихо говорит Тося, — просто ему… ему семнадцать лет.
Я молчу. Перевариваю. Не верю. Мирно бурлящая внутри меня лава вдруг расплескивается, неимоверно больно обжигая желудок.
— Ты шутишь? — тоже тихо переспрашиваю я и, бл*ть, хочу, чтобы она сказала, что пошутила.
