Автор
Золотой браслет в коробочке синего бархата. Юлька, двадцати двух лет, весела и беспечна, с каштановыми волосами до плеч и талией, которую можно обхватить руками. Грудь размером второго класса украшена элегантной змеиной татуировкой вокруг бедра. Она улыбается бездонными темно-голубыми глазами — именно на их свете искренности и ясности можно любоваться. У уже счастливой Лариной — этот необычайный подарок....
Тоже мне принцесса! Думает убиваться из-за нее буду? Нет, не буду! Даже не подумаю. И вспоминать больше не стану.
Все свободна.
Хорошо быть решительным. Сказал, как отрезал. Только, к сожалению, в отношениях это так не работает. Я не мог о ней не думать. Просто не мог. Ложился спать — проигрывал в голове наш диалог, что надо было сказать, как сказать. Вставал — снова в голове она. Душили воспоминания о наших совместных пробуждениях. Когда она теплая, сонная, лезла ко мне под бок. Или как смеялась, когда пытался поцеловать ее в шею небритой физиономией.
Проклятье. Мне этого не хватает.
С каждым днем. Все больше и больше. И уже кажется, что вижу ее в лицах прохожих, в облаках плывущих по весеннему небу, в отражениях витрин. Я все еще жду, что она позвонит, скажет, что ошиблась и хочет вернуться. Я бы ее принял. Ни слова бы не сказал, просто принял. Потому что без нее никак. Не дышится.
Я не могу переключиться с мысли, как она там с ним. Он ее обнимает? Целует? Они спят вместе?
Конечно спят.
Я не знал, что от ревности может быт настолько больно.
Идиот.
Периоды злости сменялись апатией, когда не хотелось ничего. Я то был готов крушить весь мир, а то запирался дома, чтобы просто сидеть, смотреть в стену, думать, вспоминать. Мечтать. Да-да, я мечтал, как сопливый ребенок, о том, что сейчас дверь распахнется и войдет она, такая счастливая, с улыбкой, сияющими глазами и скажет, что остается, что хочет быть только со мной.
Невыносимо.
Я не выдержал. Наплевал на гордость, на мужское самолюбие, вообще на все и, как побитый пес, пополз к ней. Приехал к цветочному магазину за два часа до закрытия и все это время просидел в машине, наблюдая за тем, как Марина словно пчелка вьется вокруг роз, лилий и хризантем. Как обслуживает покупателей. Как улыбается.
Меня просто завораживала ее задумчивая улыбка. Такое чувство, будто она тоже о чем-то мечтала.
А еще, она больше не блондинка. Покрасилась в темный-шоколад. Почему-то это убивает.
Когда она выходит на улицу, я сигналю фарами, привлекая к себе внимание. Марина выныривает из своей блаженной задумчивости, тут же становится серьезной, как-то раздраженно качает головой и идет к машине.
Открывает дверцу и садится на соседнее сиденье.
