Автор
Золотой браслет в коробочке синего бархата. Юлька, двадцати двух лет, весела и беспечна, с каштановыми волосами до плеч и талией, которую можно обхватить руками. Грудь размером второго класса украшена элегантной змеиной татуировкой вокруг бедра. Она улыбается бездонными темно-голубыми глазами — именно на их свете искренности и ясности можно любоваться. У уже счастливой Лариной — этот необычайный подарок....
Смысл стоять тут, глазами хлопать?
— Может останешься? — внезапно спрашивает жена.
От неожиданности я даже замираю на полпути, так и не затянув петлю на галстуке. Медленно оборачиваюсь и удивленно смотрю на нее.
— Я приготовлю твой любимый пирог. Включим фильм. Достанем бутылочку хорошего вина. Давай, просто побудем вместе, — подходит ближе, тревожно заглядывая в глаза, —. Вдвоем. Останься.
— Марин, — раздраженно хмурюсь, — ты же знаешь. Я должен работать.
Она морщится так, словно съела кусок лимона.
— Пропусти сегодня свою работу.
Я сразу вспоминаю Юльку, игриво наматывающую прядь волос на палец.
— Да ты что!
— Сереж, пожалуйста. Ради меня. Ради нас. Сегодня выбери, пожалуйста, нас.
— Все, Марина, хватит! Ради нас я работаю, не покладая рук, — произношу строго и достаю куртку из шкафа, — видишь, в ночную приходится выходить.
Юля сегодня днем прислала фотографию в новом белье. Черные кружева на подтянутом загорелом теле, что может быть важнее. Я буду снимать их ме-е-едленно, покрывая нежную кожу поцелуями, наслаждаясь каждым прикосновением.
Марина все так же стоит рядом и беспомощно наблюдает за тем, как я обуваюсь.
— И когда ты вернешься?
— Как всегда. Посажу Михалыча на утреннюю Ласточку и сразу домой.
Первая Ласточка уезжает в десять. Так что времени предостаточно. Меня впереди ждет целая ночь.
— Мы, наверное, в цех поедем. Так что не звони, сеть там все равно не ловит.
Жена нервно заправляет прядь волос за ухо и тихо произносит.
— Хорошо. Не буду.
— Вот и умничка, — шагаю к ней и отрывисто целую в губы, — ну все, малыш, не скучай.
— Постараюсь.
Она поднимает на меня взгляд. Такой странный, глубокий, словно хочет что-то сказать, но слова так и остаются непроизнесенными.
— Все. Пока. Я ушел, — хватаю портфель и бодро выскакиваю на лестничную площадку, едва улавливая тихое ответное «пока».
Ну вот и славно. Вот и вырвался.
Лифт ждать не хочу, поэтому бегом, вприпрыжку, перескакивая за раз через три ступени, несусь по лестнице вниз.
Воздух на улице сладкий, морозный. Сразу начинает щипать нос и уши. Я поднимаю повыше воротник куртки и торопливо иду к машине. Белая шкода стоит на своем привычном месте и готова к ночному путешествию. Уже открыв дверцу, я все-таки поднимаю взгляд и смотрю на окна своего дома. Они темные, но мне кажется, что я вижу бледный контур Марины, притаившейся среди занавесок.
Надо же чего удумала. Отказаться от всего и остаться дома.
